Харпер говорил недолго и закончил свою речь, мрачно пообещав, что новая опергруппа «будет работать круглосуточно и положит конец бессмысленным убийствам в Эджвуде».

Когда он замолчал, я взглянул на маму, устроившуюся на диване, и приготовился выслушать очередную тираду в адрес Харпера.

Однако мама сидела, склонив голову и закрыв глаза; ее губы беззвучно двигались, а пальцы сжимали четки.

Мадлен Уилкокс (фото предоставлено Фрэнни Кил)

Подъездная дорожка дома Мадлен Уилкокс, место преступления (фото предоставлено Логаном Рейнолдсом)

Объявление о пропаже «Вы видели эту девушку?» (фото предоставлено автором)

Мадлен Уилкокс (фото предоставлено Фрэнни Кил)

Полиция и местные жители осматривают поле неподалеку от Хансон-роуд (фото предоставлено «Иджис»)

Полиция и местные жители обыскивают лесопосадки (фото предоставлено «Иджис»)

Следователи осматривают место преступления под мостом Рикерс-Бридж (фото предоставлено «Балтимор Сан»)

Сгорая от любопытства и не найдя достаточно информации в энциклопедии «Британника», я отправился на неделе в библиотеку – поискать информацию о Бугимене.

Хотя во многих книгах и журнальных статьях на тему фольклора и сверхъестественного было полно ценных сведений, основную часть своего конспекта я записал из одного тома: «Монстры и мифы» Роберта Карратерса-младшего, издательство «Лемминг-пабликейшенз», Нью-Йорк, 1974.

Вот мой краткий конспект.

Бугимен – в разных источниках это слово по-английски писалось по-разному: boogeyman, bogeyman, bogyman или bogieman, – мистическое существо, которым обычно взрослые запугивают детишек, требуя от них хорошего поведения. Первое упоминание относится к описанию гоблинов в Англии в шестнадцатом веке. Слово «боги» образовано от среднеанглийского bogge или bugge, и оба они обозначают нечто страшное, пугало. Возможно, оно произошло от древнеанглийского bugbear: bug – «гоблин», «пугало», bear – злой демон в обличье медведя (bear), поедающий маленьких детишек. Описания внешности Бугимена разнятся в разных культурах, но некоторые элементы описания повторяются, например, лапы, когти, красные глаза, острые клыки. Встречаются твари рогатые и с копытами. Создания, подобные Бугимену, фигурируют в фольклоре самых разных стран: Человек-с – мешком, Эль-Коко, Бабай, Бука – вот лишь некоторые из имен, под которыми он известен.

В пятницу, девятого сентября, полиция, наконец, получила долгожданную передышку.

Семнадцатилетняя Энни Риггз ходила в самых блистательных ученицах средней школы Эджвуда. Круглая отличница и президент старшего класса, она была капитаном команд по хоккею с мячом и лакроссу. Обладательницу заразительной, широкой улыбки и такой же широкой души, скромную от природы и способную к самоиронии, ее любили все – и одноклассники, и учителя.

В ту пятницу закончилась первая неделя учебы – короткая четырехдневная неделя, скажем спасибо Дню труда, который праздновали в понедельник, – а также первая полная неделя тренировок по хоккею с мячом. Энни задержалась допоздна после пятничной тренировки, чтобы обсудить с тренерами новый расклад в нападении и предстоящую в следующий понедельник игру.

Энни вышла из школы примерно в семь пятнадцать вечера и отправилась домой. На участке пути по Секвойя-драйв на девушку напал сзади преступник в маске. Последовала схватка, школьнице удалось вырваться и добежать до ближайшего дома за помощью.

Город был битком набит репортерами, однако новости о неудавшемся нападении не попали в эфир до утра. Впервые те немногие местные жители, что оказались вовлечены в события, держали рот на замке.

В понедельник, двенадцатого сентября, Карли Олбрайт раздобыла копию заявления, которое Энни Риггз написала в полиции. Здесь впервые приводится полный перепечатанный текст этого заявления:

«В раздевалке после тренировки я осталась последней – припозднилась. До дому меня обычно подвозят друзья или родители, но вся команда уже разъехалась, а родители задержались на деловом обеде. Я надела кофту, часы и бусы, взяла рюкзак из шкафчика. Тогда-то я и обратила внимание, что уже очень поздно. Из школы вышла через боковые двери спортзала. На выходе стоял мистер Харрис, и мы попрощались до понедельника. Я знала, что собирается дождь, и слышала раскаты грома, но тьма на улице все-таки меня обескуражила: за дверьми лежал город-призрак. На парковке почти не осталось машин, никого вообще не было видно на Уиллоуби-Бич-роуд, только дальше по улице пожилая пара садилась в машину возле церкви. Когда я добралась до Секвойя-драйв, уже вовсю гремел гром и сверкали молнии. Где-то впереди из-за угла выехал и притормозил белый «джип», и я уже было подумала, что это подруга, Лори Андерсон, тормознула и подберет меня. Однако джип поехал дальше. И вот тогда-то навалилось странное ощущение, будто за мной следят. Я все смотрела и смотрела через плечо, но там никого не было. Затем мне еще и слышаться что-то стало. Шаги за спиной на тротуаре. Где-то ветка хрустнула. И каждый раз, как я оглядывалась, никого не видела. Я уже решила, что просто психую, и от этого чувствовала себя дура дурой, тем не менее зашагала пободрее.

Потом меня спрашивал ваш следователь – высокий такой, не помню, как зовут, – не замечала ли я чего-нибудь странного и необычного за последние два месяца, и я сказала, нет, не замечала. Но теперь мне кажется, что сказала не совсем правду. На днях, как раз перед началом учебы, мы с подругами гоняли мячик в школе, и у меня появилось то же странное чувство, как и теперь, по дороге домой. Словно за мной следит кто-то. Только это было солнечным днем, поэтому я даже и не испугалась и опасности никакой не почувствовала. В общем-то, я только сейчас об этом и вспомнила.

Ну так вот, ко времени, как я добралась до той части Секвойя-драйв, где нет домов и фонарей, а стоит только давным-давно развалившийся гараж и кругом заросли деревьев и кустов, я ускорила шаг. Ветер усилился, быстро холодало. Опять послышались шаги, и я снова обернулась. Все было как прежде – никого. Почувствовав себя полной идиоткой, я велела себе больше не оборачиваться, что бы ни случилось, – до дома оставалось полтора квартала. Мне же, в конце концов, не десять лет. И тут же услышала шаги прямо за спиной, причем громче, чем прежде. Я заставила себя не оборачиваться, зашагала шире, и шаги стихли. Я даже рассмеялась – выходит, я вроде как выиграла. А потом в силу привычки глянула через плечо – и сразу увидела его. Мужчина. Очень высокий. Здоровенный. В темных брюках и рубашке с длинным рукавом. А еще на нем была маска из холщового мешка, прямо как в фильме «Город, который боялся заката», – мы с подружками брали видеокассету в прокате. Маска вроде холщового мешка с дырками для глаз. Я не успела ни побежать, ни закричать, он просто схватил меня за горло и поднял. Я уронила рюкзак, а дальше помню только: он тащит меня к деревьям, спиной вперед. Тип этот был ужасно сильный. Я закричала, попыталась ударить или пнуть, однако дотянуться не получилось – мужчина был сзади. Он зажал мне рот рукой, чтобы не кричала. Рука была в перчатке; какая именно перчатка, я не разглядела. Мне удалось его сильно укусить, на вкус перчатка показалась резиновой, но он, похоже, и не заметил. Хотя укусила я изо всех сил, он и звука не издал. Рука на горле сжалась сильнее, и я поняла, что вот-вот потеряю сознание. И вдруг вспомнила про маленький баллончик перечного газа, который мне дала мама. Он чуть больше тубы с бальзамом для губ, и я, когда переодевалась, положила его в карман кофты. И вот я выхватила баллончик, сунула руку назад и нажала на кнопку – казалось, газ распылялся бесконечно долго. Сперва подумала, что баллончик не работает или что не попала в лицо – мужчина не остановился, не отпустил и не закричал. Ничего не произошло, он так и продолжал тащить меня от дома. Помню, как подумала в тот момент: Я СЕЙЧАС УМРУ. Внезапно моя шея оказалась на свободе, а я сама – на земле. Смотрю вверх, а он головой трясет, как собака, из воды вылезшая; сорвал с себя маску и давай глаза тереть. А потом бросился наутек. Лицо я видела лишь мгновение, и то сбоку, заметила короткие темные волосы и торчащий подбородок. Вскочив, бросилась к ближайшему дому. Когда молотила в дверь, в голове одно только было: он так ни слова и не произнес, даже когда я перцовым газом брызнула. Как этот тип дышит и задыхается, я слышала, но на этом все – ни единого слова. Не пойму, как такое вообще возможно? Думаю, что сейчас больше ничего вспомнить не смогу».