Джон Роулз.

И обсуждение, которое теперь требуется, должно дойти до самых первых оснований существующего общества. Основополагающие доктрины, которые прежние поколения считали неоспоримыми, ныне вновь подвергаются испытанию. До нынешнего века институт собственности в той форме, в какой он был унаследован от прошлого, за исключением немногих пишущих теоретиков, не подвергался серьёзному сомнению, поскольку конфликты прошлого всегда были конфликтами между классами, каждый из которых был заинтересован в существующем устройстве собственности. Продолжать в том же духе долее будет невозможно. Когда в обсуждение включаются классы, у которых почти нет своей собственности и которые заинтересованы в институте лишь постольку, поскольку он является общественным благом, они не позволят ничего принимать на веру – уж точно не принцип частной собственности, законность и полезность которого отрицают многие из мыслителей, смотрящих с точки зрения рабочих классов. Эти классы несомненно потребуют, чтобы предмет во всех его частях был пересмотрен с самого основания; чтобы все предложения обойтись без данного института и все способы его видоизменения, которые имеют видимость благоприятствования интересам рабочих классов, получили самое полное рассмотрение и обсуждение, прежде чем будет решено, что предмет должен оставаться в нынешнем виде. Насколько это касается нашей страны, настроения рабочих классов до сих пор проявляли враждебность лишь к некоторым отдельным частям системы собственности. Многие из них желают изъять вопросы заработной платы из сферы свободы договора, что является одной из обычных прерогатив частной собственности. Более устремлённые из них отрицают, что земля является надлежащим предметом частного присвоения, и начали агитацию за её возвращение государству. С этим в речах некоторых агитаторов сочетается обличение того, что они именуют ростовщичеством, но без какого-либо определения того, что они под этим названием подразумевают; и этот клич, кажется, не местного происхождения, а был заимствован из сношений, недавно завязавшихся через Рабочие конгрессы и Интернациональное общество, с континентальными социалистами, которые возражают против всякого процента на деньги и отрицают законность получения дохода в любой форме от собственности, не связанной с трудом. Это учение пока не обнаруживает признаков широкого распространения в Великобритании, но почва хорошо подготовлена для принятия семян такого рода, которые широко разбрасываются из тех иностранных государств, где широкие общие теории и планы с грандиозными обещаниями, вместо того чтобы внушать недоверие, необходимы для популярности дела. Именно во Франции, Германии и Швейцарии антисобственнические доктрины в самом широком смысле привлекли под свои знамёна большие массы рабочих. В этих странах почти все, кто стремится реформировать общество в интересах рабочих классов, называют себя социалистами – обозначение, под которым понимаются и смешиваются планы весьма разнородного характера, но которое подразумевает по меньшей мере переустройство, в целом приближающееся к упразднению института частной собственности. И, вероятно, обнаружилось бы, что даже в Англии наиболее видные и деятельные лидеры рабочих классов обычно в своих личных убеждениях являются социалистами того или иного толка, хотя, подобно большинству английских политиков, лучше сознавая, чем их континентальные собратья, что великие и постоянные перемены в основополагающих идеях человечества не совершаются одним ударом, они направляют свои практические усилия к целям, кажущимся более достижимыми, и довольствуются тем, что удерживают все крайние теории до тех пор, пока не будет накоплен опыт действия тех же принципов в частичном масштабе. Пока таков будет характер английских рабочих классов, как и англичан вообще, они едва ли опрометчиво ринутся в безрассудные крайности некоторых иностранных социалистов, которые даже в здравомыслящей Швейцарии провозглашают себя готовыми начать с простого ниспровержения, предоставив последующее восстановление самому себе; и под ниспровержением они подразумевают не только уничтожение всякого правительства, но и изъятие всякой собственности всех видов из рук владельцев для использования на общее благо; каким именно способом, будет, говорят они, время решить впоследствии.

Роберт Нозик – идеолог правого либерализма и главный оппонент Роулза.

Открытое исповедание этой доктрины публичной газетой, органом ассоциации, является одним из любопытнейших знамений времени. Лидеры английских рабочих – чьи делегаты на конгрессах в Женеве и Базеле внесли наибольшую долю того практического здравого смысла, который там проявился, – едва ли начнут обдуманно с анархии, не составив никакого мнения о том, какая форма общества должна быть установлена взамен старой. Но очевидно, что всё, что бы они ни предложили, может быть правильно оценено, и основания оценки убедительны для общего сознания лишь на основе предварительного обзора двух соперничающих теорий, – теории частной собственности и теории социализма, – одна из которых неизбежно должна дать большую часть посылок в обсуждении. Поэтому, прежде чем мы сможем с пользой обсуждать этот класс вопросов в деталях, будет целесообразно рассмотреть с самых оснований общий вопрос, поднятый социализмом. И это рассмотрение должно быть проведено без враждебного предубеждения. Сколь бы неопровержимыми ни казались аргументы в пользу законов собственности тем, для кого они обладают двойным престижем незапамятного обычая и личного интереса, нет ничего естественнее, чем то, что рабочий человек, начавший размышлять о политике, смотрит на них совсем иначе. Достигнув после долгой борьбы в одних странах и почти достигнув в других той точки, где для них, по крайней мере, нет дальнейшего прогресса в области чисто политических прав, возможно ли, чтобы менее удачливые классы среди «взрослых мужчин» не задались вопросом: должен ли прогресс остановиться здесь? Несмотря на всё сделанное и на всё, что, по-видимому, будет сделано в расширении избирательных прав, немногие рождаются для великих богатств, а многие – для нищеты, делаемой лишь более раздражающей контрастом. Более не порабощённые и не поставленные в зависимость силой закона, огромное большинство находится в таком положении силой бедности; они всё ещё прикованы к месту, к занятию и к подчинению воле работодателя и отлучены случайностью рождения как от удовольствий, так и от умственных и нравственных преимуществ, которые другие наследуют без усилий и независимо от заслуг. Что это зло, равное почти любому из тех, против которых до сих пор боролось человечество, – в этом бедные не ошибаются. Но является ли оно необходимым злом? Им так говорят те, кто его не чувствует, – те, кто выиграл призы в лотерее жизни. Но точно так же говорилось, что рабство, что деспотизм, что все привилегии олигархии необходимы. Все последовательные шаги, сделанные беднейшими классами – частью завоёванные у лучших чувств сильных, частью исторгнутые у их страха, частью купленные за деньги или достигнутые в обмен на поддержку, оказанную одной фракции сильных в её распрях с другой, – встречали сильнейшие предрассудки; но их приобретение было знаком обретённой подчинёнными классами власти, средством для этих классов приобрести ещё больше; следовательно, оно привлекло к этим классам некоторую долю уважения, оказываемого власти, и произвело соответствующее изменение в вероучении общества относительно них; какие бы преимущества им ни удавалось приобрести, начинали считаться им причитающимися, тогда как тех, которых они ещё не достигли, они по-прежнему считались недостойными. Поэтому классы, которые система общества делает подчинёнными, имеют мало оснований доверять какой-либо из максим, которые та же самая система общества могла установить в качестве принципов. Учитывая, что мнения человечества оказались столь удивительно гибкими, всегда стремились освящать существующие факты и объявлять то, чего ещё нет, либо пагубным, либо неосуществимым, – какая уверенность у этих классов, что различие между богатыми и бедными основано на более императивной необходимости, чем те другие древние и давно установившиеся факты, которые, будучи упразднены, ныне осуждаются даже теми, кто прежде извлекал из них выгоду? Это нельзя принимать на слово заинтересованной стороны. Рабочие классы вправе требовать, чтобы всё поле общественных институтов было пересмотрено и каждый вопрос рассматривался так, как если бы он возник впервые; с постоянно присутствующей мыслью, что убеждать надлежит не тех, кто обязан своим довольством и значимостью нынешней системе, а лиц, не имеющих иного интереса в этом деле, кроме абстрактной справедливости и общего блага общины. Целью должно быть установление того, какие институты собственности были бы созданы непредубеждённым законодателем, абсолютно беспристрастным между владельцами собственности и невладельцами; и защищать и оправдывать их следует доводами, которые действительно повлияли бы на такого законодателя, а не такими, которые имеют видимость придуманных для оправдания уже существующего. Такие права или привилегии собственности, которые не выдержат этой проверки, рано или поздно должны будут быть оставлены. Более того, беспристрастное рассмотрение должно быть дано всем возражениям против самой собственности. Все бедствия и неудобства, присущие институту в его наилучшей форме, должны быть откровенно признаны, и должны быть применены наилучшие средства исправления или смягчения, какие только способен изобрести человеческий разум. И все планы, предлагаемые социальными реформаторами, под каким бы наименованием они ни обозначались, с целью достижения благ, на которые направлен институт собственности, без его неудобств, должны рассматриваться с той же беспристрастностью, не предрешая заранее, что они абсурдны или неосуществимы.