© Милль Д., 2026

© Роулз Д., 2026

© Катайцева Э. С., перевод, 2026

© Нигматулин М. В., перевод, 2026.

© ООО «Издательство Родина», 2026

В 1869 году, будучи впечатлён тем, насколько даже в течение последних двадцати лет, когда мир, казалось, был всецело занят иными вопросами, социалистические идеи мыслителей-теоретиков распространились среди рабочих во всех цивилизованных странах, господин Милль задумал написать книгу о социализме. Будучи убеждён, что неизбежные тенденции современного общества будут всё более выдвигать связанные с ним вопросы на первый план, он считал делом огромной практической важности их основательное и беспристрастное рассмотрение и определение путей, посредством которых наилучшие теоретически проверенные концепции могли бы быть применены к существующему порядку вещей – без prolongation страданий, с одной стороны, и без излишних потрясений – с другой. Поэтому он спланировал работу, которая должна была исчерпывающе охватить всю тему, пункт за пунктом; и главы, публикуемые ныне, являются первыми черновыми набросками, заложенными в основание этого труда. Впоследствии, когда работа была бы полностью написана, а затем переписана, согласно привычке автора, эти главы, возможно, не появились бы в нынешнем порядке; они могли быть включены в различные части сочинения. Я не без колебаний уступила настоятельному желанию редактора этого журнала и отдаю эти главы миру; но я выполнила его просьбу, поскольку, помимо того что они, как мне кажется, обладают большой внутренней ценностью и особым отношением к проблемам, ныне властно привлекающим общественное внимание, они, полагаю, не умалят даже чисто литературной репутации их автора, а скорее явят собой пример того терпеливого труда, с которым создаётся добротная работа.

В великой стране за Атлантикой, которая ныне является едва ли не самой могущественной страной в мире и вскоре станет таковой бесспорно, господствует всеобщее мужское избирательное право. Таков же политический ценз во Франции с 1848 года, и таковым он стал для Германского союза, хотя и не для всех отдельных государств, в него входящих. В Великобритании избирательное право ещё не столь широко распространено, но последний Акт о реформе допустил в так называемую конституционную палату столь многочисленную массу живущих на недельную заработную плату, что как только, и всякий раз, когда они решат действовать сообща как класс и употребят для достижения какой-либо общей цели всю избирательную власть, которую дают им наши нынешние институты, они будут оказывать, хотя и не полное, но весьма значительное влияние на законодательство. А ведь это именно тот класс, который, на языке высших слоёв, не имеет в стране собственнического интереса. Конечно, в действительности они имеют наибольший интерес, ибо их насущный хлеб зависит от её процветания. Но они не связаны (можно сказать, подкуплены) каким-либо особым собственным интересом, поддерживающим собственность как таковую, и уж тем более – поддерживающим неравенство собственности. Насколько простирается их власть ныне или будет простираться впредь, законы о собственности должны будут опираться на соображения публичного свойства, на оценку их способности содействовать общему благу, а не на мотивы сугубо личного характера, действующие на умы тех, кто контролирует правительство.

Мне кажется, что величие этой перемены до сих пор ещё отнюдь не осознано в полной мере ни теми, кто противился нашей последней конституционной реформе, ни теми, кто её осуществил. По правде говоря, восприятие англичанами тенденций политических изменений в последнее время несколько притупилось. Они видели столько осуществлённых перемен, от которых, пока они были лишь в перспективе, ожидали огромных последствий, – как зла, так и добра, – тогда как реальные результаты любого рода оказались далеко не столь значительными, как предсказывалось, что они пришли к ощущению, будто политическим изменениям вообще несвойственно оправдывать ожидания, и впали в привычку полусознательно верить, что такие изменения, когда они происходят без насильственной революции, не слишком или не постоянно нарушают на практике привычный для страны ход вещей. Это, однако, весьма поверхностный взгляд как на прошлое, так и на будущее. Различные реформы последних двух поколений были по меньшей мере столь же плодотворны в своих важных последствиях, как и предсказывалось. Предсказания часто ошибались относительно внезапности эффектов, а иногда и относительно самого рода эффекта. Мы смеёмся над тщетными ожиданиями тех, кто думал, что эмансипация католиков умиротворит Ирландию или примирит её с британским владычеством. В конце первого десятилетия действия Акта о реформе 1832 года лишь немногие продолжали верить и в то, что он устранит каждую важную практическую несправедливость, и в то, что он открыл путь ко всеобщему избирательному праву. Но ещё через двадцать пять лет его действия дали простор для широкого развития его косвенного воздействия, которое гораздо значительнее, чем прямое. Внезапные эффекты в истории обыкновенно поверхностны. Причины, уходящие глубоко в корни грядущих событий, производят наиболее серьёзную часть своих следствий лишь медленно и поэтому успевают стать частью привычного порядка вещей до того, как общее внимание будет привлечено к производимым ими переменам; когда же перемены становятся очевидными, поверхностные наблюдатели часто не видят их особой связи с породившей их причиной. Отдалённые последствия нового политического факта редко понимаются в момент их наступления, если только они не были оценены заранее.

Джон Стюарт Милль.

Такая своевременная оценка особенно легко осуществима в отношении тенденций перемены, внесённой в наши институты Актом о реформе 1867 года. Значительное увеличение избирательной власти, которое этот Акт предоставляет в распоряжение рабочих классов, постоянно. Обстоятельства, заставившие их до сих пор столь ограниченно пользоваться этой властью, по сути своей временны. Даже самым невнимательным известно, что рабочие классы имеют и, по всей вероятности, будут иметь политические цели, касающиеся их именно как рабочих классов, и в отношении этих целей они, правильно или ошибочно, полагают, что интересы и мнения других влиятельных классов противоположны их собственным. Сколь бы ни было замедлено ныне преследование этих целей отсутствием избирательной организации, разногласиями в их среде или тем, что они ещё не облекли свои пожелания в достаточно определённую практическую форму, столь же несомненно, как что-либо вообще может быть несомненным в политике, что они вскоре найдут средства сделать свою совокупную избирательную власть действенным орудием для достижения своих совокупных целей. И когда они это сделают, это будет не тем беспорядочным и неэффективным способом, который свойствен народу, не привыкшему к использованию законного и конституционного механизма, и не под влиянием побуждений простого инстинкта уравнительности. Инструментами станут пресса, публичные собрания и ассоциации, а также избрание в Парламент возможно большего числа лиц, связанных обязательствами отстаивать политические цели рабочих классов. Сами политические цели будут определяться определёнными политическими доктринами; ибо ныне политика научно изучается с точки зрения рабочих классов, и мнения, сложившиеся в особых интересах этих классов, организуются в системы и вероучения, которые претендуют на место на платформе политической философии на том же основании, что и системы, разработанные прежними мыслителями. Чрезвычайно важно, чтобы все мыслящие люди заблаговременно приняли в соображение, каковы, вероятно, будут эти народные политические вероучения, и чтобы каждый отдельный их пункт был подвергнут самому полному свету исследования и обсуждения, дабы, если возможно, когда настанет время, всё верное в них было принято, а всё ложное отвергнуто по общему согласию, и чтобы вместо враждебного конфликта – физического или даже только морального – между старым и новым лучшие части того и другого соединились в обновлённом социальном устройстве. При обычном темпе тех великих социальных перемен, которые совершаются не путём физического насилия, мы имеем впереди промежуток примерно в одно поколение; от надлежащего использования этого промежутка зависит, станет ли приспособление социальных институтов к изменившемуся состоянию человеческого общества делом мудрого предвидения или же борьбой противоположных предрассудков. Будущее человечества окажется под серьёзной угрозой, если великие вопросы будут оставлены на поле битвы между невежественными переменами и невежественным сопротивлением переменам.