— Ты чего творишь, полудурок⁈ — долетело от воды.

— Да я что, я на всякий случай! — возмутился в ответ Герт.

Оказалось, он метнул в пруд рыбешку, и щупальца заходили с двойным усердием. Логика у рыбака вышла железная, покушает, может, и успокоится, вдруг она просто голодная.

— Она всегда голодная, идиот! — рыкнули на него сразу с двух сторон.

Герт обиделся всерьез, он ведь и правда хотел как лучше. И вот что странно, при всей абсурдности этой логики какое-то здравое зерно в ней имеется, вдруг зверушку и вправду что-то беспокоит, оттого и бесится?

В общем, пока народ перетягивал, я стоял и думал, что делать дальше. Вон уже и Кейн подошел, зевает через слово, вот только глаза его зевать и не думают. И Вельта вижу на стене, пристроился между баллистными расчетами, стрела на тетиве, но сам постоянно оглядывается на Гундара, а отмашки все нет.

Мимо пробежал мужик с воплем, что у него удочку сперли. Вопрос, какого хрена он сюда с удочкой приперся, дебил, прилетел из толпы моментально, и ответа на него так и не последовало.

Хаос, в общем, установился полуконтролируемый, южные ворота открыли, стражу стянули к пруду, народу собралось как на ярмарку, правда в основном зрителей, и стражникам приходилось их отгонять, чтобы под ногами не путались. Нашли люди себе развлечение посреди ночи. Хотя чего уж там, я тут теперь тоже больше развлекаюсь, чем работаю, но я хотя бы параллельно думаю.

Как раз из толпы зевак, через расступившихся стражников, вышел Эдвин. Подошел неспешно, почесал бороду, причем так звучно, что даже волосянка прислушалась, и встал у самой кромки, останавливать его никто не рискнул. Из воды немедленно высунулось щупальце, изогнулось крючком и потянулось ухватить старика за руку, но получило такой шлепок, что вся эта массивная плеть плюхнулась в воду и от греха подальше ушла на глубину.

— Не, ну я, как бы, сразу понял, — протянул Эдвин.

— Что понял? — не выдержал я. — Что она все-таки голодная?

— А я говорил! — торжествующе воскликнул Герт.

— Да какая голодная, — отмахнулся старик. — Я понял, что вы конченые.

Ответ он посчитал исчерпывающим и зашагал было обратно.

— Эдвин, — коротко бросил староста. — Останься и поясни.

— Да что с ней не так-то⁈ — крикнул кто-то из мужиков.

— Она сошла с ума и теперь на всех будет нападать! — подхватил знакомый паникерский голос, но послышался смачный подзатыльник, а следом и одобрительный гул в адрес того, кто его отвесил.

— Ну я же говорю, дебилы, и всё тут, — невозмутимо отозвался Эдвин. — Это уже свершившийся факт… Вы серьезно хотите сказать, что раньше она с ума не сходила и все подряд не жрала? — он осмотрел собравшихся и по глазам видно, что окончательно убедился в своих догадках насчет нашего умственного развития.

— Но из пруда-то не лезла, а значит… — неуверенно отозвался кто-то.

— То есть ты думаешь, у нее ум имеется, чтобы с него сходить? — помотал головой Эдвин. — У нее ровно как у тебя, ни мозгов, ни сообразительности. А вот то, что вы, бараны, ее Основой подпитали, говорит о том, что у кого-то тут сообразительность есть, только работает она не в ту сторону.

Посмотрел он при этом почему-то в мою сторону. Я на всякий случай обернулся, убеждаясь, что за спиной никто не прячется и смотрят действительно на меня, и развел руками.

— Ну а что такого-то? Да и вообще, почему сразу я?

— Да потому что ты тут самый шебутной. Так… — Эдвин прошелся взглядом по берегу и наткнулся на кабель, уходящий в воду. — А вот это уже интересно.

К столбу Эдвин подошел вплотную, оценил, как кабель двумя витками охватывает дерево, крякнул и двинулся дальше, вдоль проводки. Мы потянулись следом, за нами пристроились зеваки, и по участку зашагала целая процессия, любопытно же, куда это направился полоумный дед посреди ночи. А дед шел себе между штабелей кирпича, аккуратно переступал через проводок и в итоге вышел прямиком к нашему навесу.

Под навесом на пеньке восседал Сурик, который домой, разумеется, так и не ушел. Приложил щетки к очередному кирпичу, всмотрелся, хихикнул, процарапал на боку заготовки крестик и взялся за следующую. Снова замкнул, снова хихикнул. Происходящее у пруда его не занимало ни капли, у него тут кирпичи с узлами и будущие места под руны, а вы там сражайтесь со своими монстрами сколько влезет, ему вообще фиолетово.

— И чего ты, гаденыш мелкий, тут творишь? — Эдвин уперся руками в бока, но внимания так и не дождался. — А⁈

— Что? — Сурик наконец оторвался от заготовки и захлопал глазами. — Что не так?

— Я говорю, ты чего, дуркобес, творишь? Ты зачем, пакостник, волосянку перекармливаешь?

Сурик заморгал чаще и перевел взгляд за спину Эдвина, то есть на меня. Я быстро замотал головой и вскинул ладони, мол, не выдавай. Так что взгляд вернулся к Эдвину, и парень растерянно пожал плечами.

— Ну, дедушка Эдвин… Кирпичики вон леплю. Зато смотрите, как интересно! — он снова потянулся к щеткам.

— Стой ты! — Эдвин дотянулся первым и отвел щетку от кирпича, перекрыв Основе дорогу. — Чего ты над бедной волосянкой издеваешься?

— Да нет же, какой издеваюсь? — возмутился Сурик. — Вы смотрите, смотрите!

Контакты сомкнулись, и по сырому боку кирпича действительно побежали искорки, а у самого ребра закрутился завиток. Эдвин наклонился, разглядел и покачал головой.

— Хитро, — признал он. — Сам придумал?

Сурик перевел взгляд на меня, и я утвердительно кивнул, давай, мол, конечно сам.

— Не, Рей подсказал.

Я вообще-то не это имел в виду… Впрочем, Эдвин обо всем догадался и без признаний, теперь у него просто появилось неопровержимое доказательство.

— Да вот кто бы сомневался, — вздохнул он. — Ну ладно, понятно всё с вами.

Эдвин снова собрался уходить, но теперь его обступила плотная толпа, и вопросы посыпались со всех сторон.

— Эдвин, не бросай нас! — взмолился кто-то с чувством.

— Она теперь всегда такой будет? Безумной?

— Так она и всегда была безумной, я кому об этом только что рассказывал? — Эдвин страдальчески закатил глаза.

— И теперь она перешла в наступление! — снова заголосил паникер, успевший, видимо, отдышаться после подзатыльника. — Она вылезет из пруда и захватит деревню!

— Нет, реку захватит! — поправили его.

— Что же нам делать⁈

— Всё пропало! — мужичок в подштанниках схватился за голову.

— Так в реку переберется и уплывет же! — сообразил дед из первых рядов.

— Так и хорошо, пусть уплывает!

— А если она до города доплывет? Тогда что?

— Переезжать городу в Порог, — рассудил третий, и по толпе прокатились согласные смешки.

— И то верно…

Часть паникеров после этой мысли заметно приободрилась, переезд города в Порог им, похоже, понравился. Всё-таки ярмарка тогда будет каждый день, можно что-нибудь покупать, удобно.

— Так пусть уплывает! Давайте перетянем ее в реку! — предложил кто-то.

— Вы что вообще несете? — Эдвин замотал головой. — Как вы дожили до таких лет? И почему я оказался с вами в одной деревне? Нет, все-таки пора уходить жить в лес. Выращу себе там дуб, хоть поговорить будет с кем. Вон, одуванчика Василия с собой заберу.

— Так он на моем участке растет! — запротестовал кто-то из собравшихся.

— Это ты на его участке живешь, — парировал Эдвин.

— Да что с волосянкой-то делать⁈

— Вы правда не понимаете или всё же шутите? — Эдвин остановился, и толпа разом смолкла, приготовившись слушать. — Кормили вы ее исправно, верно? — Кто-то в толпе закивал, надо полагать, именно он ее и кормил. — Вот. Она кушала. Все так?

— Ну да. С аппетитом, — подтвердил кормилец.

— А ты видел, чтобы она кушала? Или она просто подтягивала еду к себе и оставляла? — прищурился старик.

Мужик крепко задумался, и по лицу стало видно, что нет, не видел.

— Так вот, — продолжил Эдвин. — Еду она себе набирала и складывала в закрома, а переварить разом не могла. Волосянка зверушка особая, ей для такого нужна не только еда, но еще и Основа, а вы кормили ее чем дальше, тем менее насыщенной пищей, объедки, вон, уже начали кидать. Ну а сегодня Основу она получила, спасибо добрым людям.