Алексей замер и вытаращил глаза на резервуар.

Химера плавно завершила переворот. Обдав толпу снопом пузырьков, она демонстративно вальяжно поплыла в сторону искусственных кораллов, даже не повернув головы к наследнику Империи.

Цесаревич потерял дар речи. Мозг напрочь отказывался принимать такие правила игры.

«В смысле „обознался“⁈» — заорал Алексей внутри собственной головы, вбрасывая поток силы в эфирный канал навстречу чужому разуму. — «Это ты! Тварь с Чёрного озера! Точно ты!»

Ответом послужил ленивый мысленный отзвук, сопровождаемый тяжёлым подводным вздохом.

«Точно тебе говорюссс, человекссс… обозналссся. Ссссоветую придерживатьссся именно этой версссии для всех. Ссчитай, я нахожуссь в официальном отпусксссе». В санаторииссс. И абсолютно не намерен портить сссебе отдых твоими глупыми тревогами'.

Ментальный канал сухо захлопнулся. Змей величественно скрылся в тенях водорослей.

Голова у цесаревича шла кругом. Истинное чудовище. Здесь. Подконтрольное чьей-то прихоти до такой степени, что сидит в прозрачной банке и развлекает толпу зевак байками про законный отпуск. Что за невероятная дичь творится в этом заведении⁈ И кто тот режиссёр, который запихнул древнее зло в эту рамку?

Рефлексы брали своё. Безопасность превыше всего. Нужно забирать детей и сваливать. Если эта тварь решит, что «отпуск» окончен, от комплекса не останется даже мокрого пятна. Охрану в ружьё. Вызывать армейский резерв. Заливать эту богадельню свинцом. Обо всём сообщить отцу немедленно.

Алексей, всё ещё деревянный от пережитого стресса, развернулся и ухватил племянников за руки.

— Идёмте. Срочно уходим, — прохрипел он, толкая детей в сторону выхода. Гвардейцы в толпе, заметив жест, начали стягиваться к нему плотным кольцом.

Наследник уже сделал три быстрых шага, когда в подкорку, обдав нервы холодком, вклинилась очередная фраза:

«Можешшь, конечно, убежать, и поднять тут бесссмысленный шум… Ссстрах — дело обычноессс. Но тогда ты уже никогда не получишшь свой ответссс».

Алексей споткнулся на ровном полу. Каблуки дорогих туфель проскользили по паркету.

«Какой… ещё ответ?» — инстинктивно передал он мысленный вопрос вдогонку, хотя прекрасно понимал смысл брошенной наживки.

Тихий скрежещущий смех завибрировал в мозжечке.

«Тот сссамыйссс. Почему ты пережжжил то сссвое погружениессс».

Цесаревича буквально парализовало.

Это было точечное попадание бронебойным зарядом. Та самая проклятая заноза, вынимающая из него все соки, заставляющая просыпаться в холодном поту, сжигать ману в тренировках на износ и изводить себя параноидальными расчётами. Почему его тогда не убили? Почему отпустили? Какова истинная причина того, что химера высшего порядка остановилась? И что за могущественный кукловод вмешался в этот процесс? Был бы на месте Алексея обычный лейтенант, исход был бы тем же, или его просто не сожрали из-за Императорской короны отца?

Ответы на эти вопросы стоили для наследника престола любых денег и гарантий. Нужно было собрать этот проклятый пазл до конца. Сбежишь сейчас — и так навсегда останешься сомневающимся в себе пацаном со сломанной психикой.

Алексей сглотнул. Инстинкт самосохранения требовал включить протоколы эвакуации, но вбитая долгими тренировками упрямая воля аристократа заставила остаться на месте. Он разжал руки и отпустил детей.

Подоспевшие агенты охраны тут же взяли малышей в плотную коробочку.

— Немедленно отвезите их во дворец, — приказал цесаревич, стараясь не смотреть на растерявшуюся родню. — И головой отвечаете, чтобы ни один волос с них не упал.

— Ваше Высочество… вы остаетесь? — нахмурился старший оперативник. Бледное лицо командира явно не внушало ему доверия.

— Да. Выполняйте приказ.

Алексей резко развернулся спиной к выходу. От страха неприятно сводило скулы и потели ладони, однако права на отступление у него сейчас не имелось. Шагая обратно к толстому стеклу обзорных панелей Акванариума, он напряжённо выискивал в полумраке массивный силуэт, способный дать ключ к его собственному спасению. А в сознании продолжал навязчиво крутиться едва слышный смех гигантской химеры.

Я бродил по рядам центрального звериного рынка. Нет, я, конечно, понимал, что столица — место контрастов, но продавать настолько криво собранные организмы — это уже статья за жестокое обращение со здравым смыслом.

Слева от меня пыжился надменный заводчик, расхваливая миниатюрного огнедышащего барсука. Бедное животное икало искрами, а его аура вопила о том, что у него просто хроническая изжога и защемление огненной железы, которая прорвётся внутрь через пару недель.

Зато ко мне в клинику люди в последнее время шли сплошным потоком. Причём шли не за боевыми химерами, а именно за мелочью — котятами, щенками, хомячками. Сарафанное радио в этом городе работало лучше имперской разведки. Обыватели быстро смекнули: если берёшь питомца у конкурентов, есть шанс, что через полгода у милой собачки отвалится шерсть, прорежется кислотная слюна и она сожрёт твой любимый диван вместе с приходящей няней.

Совсем другое дело — мои творения. Никаких внезапных откатов. Если я сказал, что котёнок не будет кусаться, значит, он не укусит ребёнка, даже если тот попытается завязать его хвост морским узлом. Для меня химеры не были расходным материалом, который можно слепить из атрибутов и палок. Это живые создания, которые тоже умеют мыслить и хотят жить. И родители это ценили, выстраиваясь в очереди, лишь бы получить стопроцентно безопасного пушистика для своих чад.

— Даю по сотне за хвост. Всех забираю, — я ткнул пальцем в сторону двух просторных вольеров, где копошились с десяток щенков неизвестной мне, но весьма забавной породы, и столько же котят с примесью генов ледяной рыси.

Торгаш, увидев толстую пачку наличных, даже торговаться не стал. Радостно сгрёб деньги, выдав мне на руки пищащую и мяукающую биомассу.

Прямо у его прилавка я купил у соседнего барыги два огромных холщовых мешка из-под картошки.

Приоткрыл свои эфирные каналы. Быстро, лёгкими касаниями пальцев прошёлся по макушке каждого котёнка и щенка, вливая в них мягкую успокаивающую энергию и одновременно закладывая базовую команду: «Тихо, тепло, спим». Затем начал закидывать пушистые комочки прямо в эти мешки.

Зеваки вокруг начали как-то подозрительно коситься, но мне было плевать. Я упаковал последний хвост и накрепко затянул горловины. Затем взвалил оба мешка себе на плечи, чтобы спокойно направиться к выходу с рынка.

В кармане завибрировал телефон.

— Вик! Срочно! У нас тут дикое ЧП!

Левая ноша чуть съехала. Пришлось перехватить её поудобнее, стараясь не разбудить тихо сопящих внутри щенков.

— Так. Клиника сгорела?

— Что⁈ Нет! — возмутилась Лера.

— Уже хорошо. В крышу влетел метеорит?

— Да нет же! Вик…

— Дракон приземлился на парковке, требует отсыпать ему золота и выдать четверых гномов для перекуса?

На том конце трубки Валерия аж воздухом подавилась.

— Каких ещё гномов⁈ Ты вообще откуда берешь весь этот бред?

— А, ну да. Неважно.

Просто в памяти всплыла давняя история, случившаяся с тысячу лет назад. Прилетел тогда в город один чешуйчатый переросток и с размаху уселся на здание ратуши. Оттуда он начал агрессивно качать права насчет драгоценностей и карликов. Местные тогда перепугались насмерть, уже начали собирать вооруженное ополчение. Пришлось лично выходить на площадь и зазывать ящерицу на сеанс профилактической психотерапии. Как выяснилось на приеме, у рептилии был обыкновенный кризис среднего возраста, помноженный на застарелые комплексы из-за властной матери. Я быстренько вправил пациенту мозги и хорошенько напоил чаем. В итоге он улетел домой нормальным драконом, который на личном опыте осознал ценность созидания. Но Лере эти тонкости ни к чему.

— Ну так и что случилось, если это не дракон? — вздохнул я.