— Приезжай быстрее! Я всё покажу, это по телефону не расскажешь!

— Понял. Скоро буду.

Когда я ввалился в двери «Доброго Доктора», на ресепшене была полная боевая готовность. За стойкой сидела новенькая — Елена Грановская. Дочка всесильного безопасника старательно изображала рядового сотрудника, аккуратно заполняя какие-то журналы.

Я подошёл, сбросил с плеч оба холщовых мешка прямо перед её носом.

Плюх. Плюх. Мешки слегка зашевелились.

— Будь другом, разложи по клеткам в стационаре и напои водой, — распорядился я.

Елена с опаской посмотрела на грубую дерюгу, из которой доносилось приглушённое сонное сопение.

— Э-э… Виктор, а что это?

— Котята. И щенки.

Грановская натянуто улыбнулась.

— Смешно… — она покосилась на подошедшую сзади Валерию. — Лера, ты говорила, что у него чувство юмора странное, но я не думала, что настолько.

— Лен, — Валерия устало потёрла переносицу. — Слушай меня внимательно. Я уверена, что там реально котята и щенята. Просто проверь.

Девушка недоверчиво хмыкнула:

— Да бред же! Кто в картофельных мешках…

Она осторожно потянула за завязки первого мешка. Заглянула внутрь. Там, слепившись в один огромный пушистый ком, мирно сопели котята. Никто не дрался, не царапался, не задыхался.

— Это же… Это же абсолютно негуманно! — задохнулась от возмущения Лена, с ужасом глядя на меня. — Они же могли задохнуться! Вы их как картошку несли!

— У других негуманно. А у меня — в высшей степени терапевтично. Можете не переживать, ни один котёнок не пострадал при транспортировке.

Я, разумеется, не стал вдаваться в подробности.

Перед тем как завязать мешки, я создал внутри закрытый эфирный контур. Мелким животным страшно при смене обстановки. У них разный уровень стресса и разное качество ауры. Из-за того, что они лежали в мешке так плотно прижавшись друг к другу, моё энергетическое поле начало работать как своеобразный миксер. Энергия постоянно перемещалась между ними, выравнивая фон. Грубо говоря, если у одного щенка было 20 процентов качественной маны и куча стресса, а у другого 70, то по итогу поездки система стабилизировала их всех на идеальных 66 процентах. Дурную энергию вытеснило, хорошей заменило, я это закрепил матричным швом — и вуаля! Зачем терять время и успокаивать каждого по отдельности в клетках, если можно поработать со стаей прямо на ходу?

— Давай за мной, Вик, — Валерия дёрнула меня за рукав, утягивая в мой же кабинет. — Лена, разбери хвостатых!

Как только дверь за нами закрылась, Лера швырнула на мой стол свежий глянцевый журнал.

«Столичный Кулуар». Очень модная столичная пресса, которую обожали листать скучающие жёны министров и дочери банкиров. Там публиковали самые грязные светские сплетни, которые никто никогда не произносил вслух, но все активно обсуждали шёпотом на закрытых приёмах.

— Вот, полюбуйся, — процедила она.

Я взял журнал и открыл разворот. С огромной фотографии на меня смотрела Агнесса Новикова.

Выглядела она откровенно паршиво. Красное лицо, в руках зажата наполовину выпитая бутылка. Агнесса стояла в перепачканном платье. На асфальте рядом валялся избитый до крови мужик, и графиня, высоко задрав подол, вдавливала шпильку прямо ему в скулу. При этом она заливалась пьяным хохотом, далеко откинув голову назад.

Дальше шли ещё две фотографии. На первой девушка босиком шаталась по мрачной подворотне. Туфли она держала за ремешки, а свободной рукой висела на шее у покрытого татуировками сектанта. Крупный заголовок статьи гласил: «Истинное лицо элиты: сговоры графини с радикалами и тяжелая алкогольная зависимость».

— Что за дичь? — я потер бровь и внимательнее присмотрелся к снимкам. — Это стопроцентный монтаж. Вообще не могу представить, чтобы наша железная леди так нажралась и опустилась до уровня портовой девки. Да её бы от собственной брезгливости вырвало.

— Конечно, это не она! — согласилась Валерия. — Но знаешь, в чём весь ужас? В этой газете всё проверяется. Ни одно уважаемое издание не пустит на обложку грубый фотомонтаж — за это Канцелярия их мигом распнёт. Фотографии признаны подлинными!

Я прищурился. Раз нет монтажа, значит, всё разыграли в реальности. Качественная, невероятно дорогая актриса, парочка артефактов иллюзий для идеального внешнего сходства, купленный журналист в правильном месте… Классика тёмного пиара. И тут даже думать не приходилось, чьи уши торчат за этой подставой. Наш обиженный логистический король, герцог Любомиров, решил бить не ракетами, а прямо по репутации. И ударил больно.

— Идиотизм. Неужели кто-то реально ведётся на эту херню?

— Херня не херня, Виктор, а последствия уже пошли! Акции корпорации Новиковых сегодня утром рухнули на двенадцать процентов! На биржах паника. Несколько ключевых партнёров, у которых в уставах прописаны пункты о «кристально чистой репутации контрагентов», уже направили им уведомления о расторжении договоров! Они отказываются иметь дела с «асоциальными элементами». Род Новиковых несёт колоссальные убытки! Представь, что начнётся завтра, если заказчик проплатит продолжение?

Я бросил журнал на стол.

— Это же какая-то мелочная, невероятная подлость. Мстить через грязное бельё… Тьфу.

— Да, подлость! Но такова жизнь, Вик. Сильный всегда решает, как именно жить слабым. И с какими правилами им мириться.

Я фыркнул, глядя на её опущенные плечи.

— Неправда. Это оправдание для терпил. Вот я, например, за всё время ни разу никому не указывал, как им следует жить. Мог давать дельные советы, это да… И уж тем более я никогда никого не заставлял плясать под свою дудку просто потому, что у меня больше силы. Знаешь почему?

— И почему же?

— Мне это абсолютно, физически неинтересно. Зачем тратить энергию на навязывание своей воли, если свобода выбора всегда даёт результаты гораздо качественнее?

Валерия несколько секунд смотрела на меня, а затем вдруг рассмеялась.

«Твою мать, — мысленно прошипел я, мысленно стукнув себя по лбу. — Снова вырвалось. Опять ляпнул лишнего со своими замашками Демиурга… 'Ну что я за человек-то такой болтливый стал? Возраст, видимо, сказывается».

Посмотрев на лицо Леры, я успокоился. Она всё равно думала, что я просто немного «со странностями». Для неё мои внезапные реплики о вселенских свободах отлично вписывались в образ эксцентричного гения-химеролога, поэтому никаких лишних подозрений не возникало.

— Ладно, раз хочет грязных игр, мы принимаем правила. Любомиров сам выбрал это поле.

Валерия тут же перестала смеяться.

— Вик, ты чего задумал? Слушай… Может, всё-таки не будем лезть? Это же уровень Высшего Совета, там огромные силы крутятся. А мы просто скромная клиника, ты ведь сам постоянно это повторял.

— Послушай, Лера. А помнишь тот вечер… Когда те ливонские ушлёпки потащили вас на заброшенный завод?

Она заметно вздрогнула. Память явно сработала без сбоев, услужливо подкинув картину окровавленных крыльев и фанатика, собиравшегося высушить их досуха. Плечи девушки напряглись, а глаза быстро увлажнились.

— Прости, не хотел напоминать, — я дотронулся до её локтя. — Но вспомни: вы ведь тогда смогли оттуда выйти. Никто больше вас пальцем не тронул, и всё в итоге благополучно решилось. Я просто хочу, чтобы ты поняла одно: верь своему начальнику. Я всегда найду решение и доведу дело до логичного конца. Занимайся своей работой и ничего не бойся.

Оставив её переваривать услышанное, я схватил «Столичный Кулуар» и ушёл в свой кабинет.

Мне действительно нужно было просто передохнуть, выдохнуть и дать мозгам пару минут тишины. Я сегодня конкретно задолбался: всю ночь перекраивал хомяков, потом ездил выкупать эти скулящие мешки на рынок… У меня ресурс не резиновый.

Сел в кресло, вытянул ноги и уставился в стену.

Надо нанести удар по информационной сети.

Я щёлкнул пальцами.

— Кеша! Ко мне, живо!

Попугай спустился с полки, потянулся и важно приземлился мне на колено.