Я слушал и вспоминал.

Почти везде, откуда я что-то знал, у правителя была своя тайная служба. Люди, что подчинялись ему одному, следили, доносили, держали руку на пульсе. Здесь, выходит, такого заведено не было. Гильдия строилась на доверии и на уговоре, в мирные годы это работало, а как прижало — оказалось, что глядеть за своими некому.

Меня это злило. Мы всю ночь ковали на пределе, придумали, как усыпить зверя не отравив остров, фактически спасли Иль-Ферро от гибели, а теперь выходило, что несколько ублюдков со своими расчётами могут всё это взять и пустить прахом ради кресла. Ради того, чтоб сесть повыше.

Я выдохнул.

— Тяжёлая ситуация, — сказал я. — Что говорить.

Помолчал, собираясь с мыслями.

— Но вопрос с Каганатом, Иль-Примо. Тут ведь они в чём-то и правы, те, кто хочет сдаться. Драться сейчас за остров против Альдории, положить на это людей и силы, а после всё равно проиграть врагу пострашнее — есть ли в этом смысл? — Я поглядел на него. — И есть ли у вас самого мысль, что делать, если Альдорию всё-таки сейчас одолеть? Что дальше-то?

Иль-Примо молчал. Опять перебирал пальцы, глядя в стол.

— Решение есть всегда, Кай, — сказал он наконец. — Всегда. Другое дело, что иных оно пугает, и они хватаются за первое, что под руку легло, лишь бы не думать. А думает такой человек только о том, как бы сегодня уцелеть, а что завтра — плевать. Страх им правит да своя корысть.

Он поднял костлявый палец.

— Первое. Альдорию можно склонить не к захвату, а к союзу. Сесть за стол, дать ей что-то, чего она хочет, и связать её обороной острова от Каганата. Тогда против степняков мы встанем уже вдвоём. Дипломатией, торговлей, а понадобится — и силой. Врагу это дороже обойдётся, чем он думает.

Палец согнулся, разогнулся снова.

— Второе. До Каганата ещё месяц ходу. Месяц, парень. За это время можно укрепить защиту так, чтоб разнести их флот ещё на подходе, у самых проливов. Учесть всё, что мы худо сделали против альдорийцев, залатать дыры. Когда есть время — есть и выход. А эти хотят отдать остров, ещё и месяца не выждав.

— Согласен, — сказал я. — Целиком согласен. Сдаваться, когда борьба ещё и не завязалась толком… — Я не договорил. Опустил взгляд в стол.

Втянулся я во всё это по самые уши. А ведь были совсем другие планы — дом, тихая жизнь у Арно, лодка на юг, камень впитывать в спокойствии. И вот сижу в кабинете грандмастера, а он говорит со мной о судьбе острова, о войне, предателях в Совете, а я слушаю и киваю, будто это моё дело.

Я поглядел на Эйру.

Она смотрела на меня, и во взгляде у неё было видно, что она примет всё, что я решу, что бы это ни было. И мне до зуда захотелось отвести её в сторону, и обмозговать это вдвоём, наедине. Только место было неподходящее для такого. Старик сидел в трёх шагах и ждал.

Я поднялся.

Прошёлся по кабинету мимо стола с раскрытыми книгами, мимо жаровни с белым пламенем. Плиты под ногами гудели от работы Горнов. Дошёл до стены, постоял, потом повернулся к старику.

— Иль-Примо, — сказал я. — Я на вашей стороне, правда. Вижу человека, которого можно уважать. Вижу, как вы преданы своему делу и как вас подкосило то, что вокруг творится. Это не наиграно, я такое чую.

Он слушал, не перебивая.

— Но я не уверен, — продолжил я, слова давались с трудом. — Не уверен, что хочу во всё это влезать. Потому что стоит начать — и назад уже дороги нет. Да и смысла идти назад не будет. Если я принимаю вашу сторону, откликаясь на ваш зов, то кладу на это всё. Всю жизнь кладу. А это слишком крупное решение, чтоб принимать его вот так, наскоро, за одну ночь.

Иль-Примо вздохнул.

Оперся ладонями о стол и стал подниматься. Ему это давалось нелегко, я видел, как напряглась старая спина и дрогнули руки. И всё же в самом движении чувствовалась та сила, что сидела не в теле, а глубже.

Он выпрямился и поглядел на меня через стол.

— Понимаю тебя, Кай, — сказал он. — Такое решение с наскоку не принимают, ты прав. Вот только времени у нас нет вовсе. Если не решить сейчас — после уже поздно будет, всё сложится без нас, и не так, как надо.

Он перевёл дух.

— А решись ты — стал бы мне главным доверенным лицом. Я бы двигал тебя дальше, и двигал быстро, покуда у меня ещё есть на то слово. И сейчас бы ты мне помог, крепко помог. Я дал бы тебе полномочия быть оком грандмастера. Проследить, чтоб исполнилась моя воля и воля Совета. Чтоб ядро доставили сюда, а не увели на сторону. Чтоб оружие твоё пришло в руки тем, кто вонзит его в Сольфара, а не сгинуло по дороге. И чтоб всё это было сделано непременно.

Он замолчал, дыша тяжело.

— Без тебя, — сказал он тише, — боюсь, всё пойдёт худо.

Я шёл сюда за золотом. За платой, которую заслужил, и всё. Ульфу уже сказал, что дела наши тут кончены и уходим. Прикинул в голове, где снимем дом или затаимся у Арно, как буду впитывать камень в тишине. А теперь, если соглашусь на это, окажусь в самом пекле. Следить за ядром, спускаться в каверну, глядеть своими глазами, чтоб зверя усыпили как надо. И как это в одиночку? Тут нужна команда крепких людей под боком, чтоб, если что-то пойдёт криво, силой заставить сделать то, что должно быть сделано.

Сел на скамью и тут же спохватился — старик-то стоит, а я расселся. Начал было приподниматься, но Иль-Примо качнул головой и повёл рукой вниз, дескать, сиди, не думай о таком. Я кивнул и опустился обратно.

Выдохнул. Вышло тяжело.

Поглядел на старика. Он стоял, опершись костяшками о стол, и смотрел на меня внимательно. Внутри у меня всё рвалось на части, и я не знал, что ему сказать, да куда себя деть.

Перевёл взгляд на Эйру.

Она смотрела на меня, и в глазах у неё стояло нечто странное, будто она уже видела, к чему я приду, ещё раньше меня самого. Уголки губ у неё чуть дрогнули, и весь этот взгляд говорил: соглашайся, ты ведь хочешь этого, вот он, твой зов. Просто пришёл он в другом обличье, чем ты ждал.

Я всё равно сомневался. Нельзя так. Нельзя разом, за одну ночь решать то, что перевернёт всю жизнь.

Кинул взгляд на грандмастера.

— Иль-Примо, — сказал я. — Это дорогого стоит, ваше доверие. И важность я понимаю, и то, что времени в обрез. Но подумайте сами. Удастся ли мне уследить за всем разом? Без надёжных людей за спиной? Пусть я молодой, пусть упёртый, а всё одно — не разорвусь. Проследить, чтоб и ядро дошло, и оружие пошло куда надо — на это одной пары рук мало. Да и кузнец я, в конце концов, а не надсмотрщик.

Старик слушал, не перебивая.

— Нужны люди, — продолжил я. — Команда нужна крепкая. И сила нужна за ней, потому что если силы нет, с тобой никто и считаться не станет. Пообещают в лицо, а сделают по-своему, и не спросишь.

Иль-Примо смотрел на меня долго и молча. Потом кивнул едва заметно.

— Прав ты, — проговорил он. — До последнего слова прав. Сила нужна, и люди нужны, и всё это верно. — Он потёр висок, помолчал. — Одного нет — времени. Совсем нет, парень.

Он оттолкнулся от стола, выпрямился.

— Мне нынче доложили, — сказал он, — что вернулся твой охотник. Ветеран.

Внутри у меня что-то дрогнуло и отпустило. Брок живой, значит. Выбрался с восточного склона. Я до этой минуты и не знал, как крепко сидела во мне тревога за старого волка, а тут она вдруг ушла, и стало легче дышать.

— Он мог бы стать твоей опорой, — говорил Иль-Примо. — Доверенным лицом. Взял бы на себя одну сторону дела — собрал бы наскоро людей, тех, кто чего-то стоит, приглядел бы за морем и ядром. А ты бы держал другую сторону — за оружие, каверну и Сольфара. Вдвоём вы бы смогли там, где один надорвётся.

Он перевёл дух, и я видел, чего ему стоит держаться прямо.

— А как уляжется первая горячка, — добавил он тише, — будет время собрать и твою собственную силу. Настоящую. Заявить о себе так, чтоб за тобой пошли не по моему слову, а по твоему. В этом я тебе подсоблю сам, лично, покуда меня ещё слушают.

Он поднял на меня глаза, и в них не было уже ни уговоров, ни хитрости. Только усталость и что-то, что притягивало меня сильнее любых доводов.