Я его узнал сразу — этот самый столичный хлыщ, которого я уже видел в Бухте Соленого ветра, в трактире. Он тогда интересовался Левиафаном очень навязчиво, еще до того, как Альдория напала на Вольные города.

— Что надо? — спросил ровно я.

Столичный остановился в трёх шагах, поднял ладони раскрытыми наружу в мирном жесте. На лице держалась та же вежливость, с какой он сидел в Бухте в таверне.

— Узнал.