Увидел меня и просиял, как мальчишка.

— Кай!

Я шагнул к нему. Свалилось с плеч то, чего сам за работой не замечал — холодный комок под рёбрами, что сидел там с минуты, как Ульф ушёл по улочке вверх.

— Дошёл. Молодец.

Он схватил мою ладонь обеими лапищами и потряс. Лицо довольное, но в глазах сидело что-то тревожное.

— Ульф дошёл, как Кай сказал — мимо башни с фонарями, прямо до ворот. У ворот сказал, что Ульф — молотобоец Кая-кузнеца, и Кай ждёт. Пустили. Привели сюда.

— Тебя не зацепило ничего по дороге?

Он мотнул головой, потом тут же замялся.

— Не зацепило, но Ульф слышал. На крышах дрались, Кай. Сильно дрались, черепица сыпалась. И Ульф подумал, что это Кай дерётся, потому что Кай пошёл вниз, а вниз нельзя было, там плохо. Ульф хотел вернуться, помочь. Но Кай сказал идти, и Ульф пошёл. Шёл и думал. Плохо думал, Кай.

Я хлопнул его по плечу.

— Не я там дрался, дружище. Меня прикрыл человек магистра. Я даже не ударил никого, до меня не дошло.

Великан выдохнул так, что у него плечи опустились.

— Хорошо. Очень хорошо. Ульф плохо думал, теперь Ульф хорошо думает.

Стражи тем временем кое-как закатили тележку под навес, к мастерской. Старший из них, рыжий бородач с короткой шеей, отёр пот рукавом и оглянулся на меня.

— Куда наковальню ставить, кузнец?

Я подошёл, откинул мешковину. Под ней лежала наковальня из кузни Гуннара, с амальгамой по северной четверти, и три молота в чехлах, как и думал.

— Сюда, под навес. Старую сначала уберём.

Подошёл к наковальне бронника. Та стояла на каменной тумбе, прихваченная клиньями. Выбил клинья молотком, обхватил рог, упёрся ногами. Великан подскочил с другой стороны, подхватил, и мы вдвоём сняли её с тумбы и отнесли к стене. Тяжелее, чем думал, но раньше бы я ее вообще не поднял.

Установили Гуннаровскую на тумбу ровно, проверили клинья.

— Спасибо. Быстро управились.

Рыжий мотнул головой.

— Приказ сверху. Велено не тянуть.

В этот момент со двора донёсся звук шагов, лёгких и быстрых. Я выглянул из-под навеса.

У ворот стояла Эйра в сером дорожном плаще, очищенном от прошлой грязи. Выглядела она уже лучше — видно, выспалась и отдохнула. Огляделась по двору, увидела меня и встала на месте.

Я шагнул к ней. Просто увидел её и обрадовался.

Она кивнула один раз. Лицо каменное, но в светло-серых глазах я узнал тревогу и облегчение.

— В городе говорят, у северных ворот дрались. Что северный кузнец замешан. Я подумала, что это ты.

— Я не дрался — меня хотели купить, не вышло. Потом хотели убить, тоже не вышло. Один охотник вовремя оказался на крыше. Так что я весь тут, целый, и Ульф со мной, и ты пришла. Лучше уже не будет.

У неё дрогнули губы, она улыбнулась.

Рыжий за моей спиной деликатно кашлянул.

— Кузнец, если ничего больше не надо, мы пойдём. Дел много.

— Надо. Мне нужен лучший огненный кварц, какой есть в запасе у Гильдии, и поскорее — времени мало.

Он коротко кивнул. Двое его подхватили пустую тележку и потянули к воротам.

Эйра проводила их взглядом, потом снова повернулась ко мне.

— Что значит «хотели купить»?

— Альдорийский переговорщик. Двести золотых за один образец и лодка до материка в придачу. Я отказался. У него за углом сидели двое практиков. Охотник от Гильдии Ядра снял одного, второго упустили, ищут по городу.

Она помолчала, перебирая в голове сказанное.

— Двести…

— Двести.

— И ты отказался?

— Отказался.

— Хорошо, что отказался.

— Я тоже так думаю.

Кивнула в сторону мастерской.

— Зайдём. Покажешь.

Вошли под навес. Ульф в углу уже сидел на корточках перед верстаком, и Пых сидел у него на колене, а великан осторожно гладил зверька одним пальцем по спинке. Шерсть у мыши отзывалась на касания тёплыми всполохами. Огоньки бежали по бокам ровными волнами, словно зверёк мурлыкал.

Эйра глянула на эту картину и едва заметно качнула головой, мол, что за дом, что за жильцы. Я выложил короб на верстак, развернул тряпицы. Оба болта легли рядом.

Она наклонилась над ними — смотрела глазами кузнеца, по очереди прошлась взглядом вдоль кромки. Подняла глаза.

— Красивые.

Сказала она это сухо, как говорят люди, не привыкшие к таким словам. Будто сделала признание под пыткой.

Я хмыкнул.

— Главное, чтоб сработали. Красота — дело десятое. Если эта штука пойдёт по чешуе как надо, я её обмажу хоть навозом и продам, лишь бы зверь упал.

Эйра взяла один из болтов, повертела в пальцах. Подняла к лампе, поймала свет на грани, чуть провела ногтем у кромки Хагалаз.

— Когда мастер вкладывает себя, выходит красиво, даже если он гвоздь куёт. Согласен?

Я задумался на секунду. Вспомнил первый свой гвоздь у Гуннара — колченогий, перекошенный, со сбитой шляпкой. И второй. И третий, когда наконец после десяток попыток у меня вышел ровный гвоздь с правильной формой, я тогда сидел на земляном полу в углу кузни и смотрел на него с таким же чувством, с каким мать смотрит на новорождённого.

Тот гвоздь был красивый. Самый красивый гвоздь на свете.

— Согласен.

Она положила болт обратно в тряпицу.

Я выпрямился.

— Хватит лирики. У нас есть несколько часов до полудня, и я хочу попробовать выковать ещё два болта. Уже сразу под ручной бросок.

Эйра подняла бровь.

— Под ручной?

— Гильдия меняет тактику. Болты будет метать Лейв — тот самый охотник, что меня прикрыл. Они закручиваются в воздухе, и старая раскладка под желоб баллисты не годится. Эти два я уже переделал, корка снята и наложена заново, контур пересобран. Добавил Наугиз поперёк, кольцом, держит при вращении. Теперь надо то же самое сделать на новых заготовках. Хотел бы, чтобы ты вела формовку второго болта, пока я наношу амальгаму на первый.

Она посмотрела на меня внимательно.

— Я не уверена, что смогу — не доводилось делать ничего подобного.

— Поэтому сначала посмотришь, как кую я. Один раз. Потом начнёшь сама. Иначе не успеем. Я бы и третьего попросил, да его у меня нет.

Помолчала, потом коротко кивнула.

— Ты понимаешь, что это для меня значит? Приложить руку к такой работе.

— Понимаю. Сам горжусь, что есть возможность делать такого рода оружие.

Прошла секунда. Я отвернулся к горну, потому что взгляд у неё стал слишком прямой, а времени не оставалось.

— Кстати, насчёт денег. Аванс я уже получил — пятнадцать золотых. Когда сдам всю партию, дадут ещё тридцать пять. Подумай, сколько ты хочешь за участие.

Она посмотрела на меня как на человека, который сказал глупость.

— Я мало сделала. Три золотых, и это уже слишком. Не заслужила.

— Три?

— Три.

— Эйра, привыкай ценить свой труд. Тебя обманывали слишком долго. Подумай ещё раз, по дороге к наковальне.

Она дёрнула плечом, отвернулась.

— Начинаем.

Подошёл к мешкам у стены. Развязал верхний, с дикими каменными болванками, и выложил все в ряд.

«Зрение Творца» развернул на структуру металла. Системные строки тут же поползли по краю восприятия. Я на них поглядывал, но уже и сам довольно хорошо ориентировался в структуре металла.

[Болванка №1. Каменное железо. Плотность 94%. Включения серы: 0.3%. Внутренние пустоты: отсутствуют. Пригодность для проекта: 98%.]

[Болванка №3. Каменное железо. Плотность 92%. Включения серы: 0.7%. Внутренние пустоты: одна, диаметром менее миллиметра, в нижней четверти. Пригодность для проекта: 91%.]

[Болванка №7. Каменное железо. Плотность 95%. Включения серы: 0.2%. Внутренние пустоты: отсутствуют. Пригодность для проекта: 99%.]

Взял первую и седьмую, положил на верстак.

Эйра подошла, посмотрела на лежащие болванки, потом на оставшиеся в мешке.

— Я бы взяла вторую и пятую.

— Почему?

— У второй цвет ровнее. Пятая в руке тяжелее на ощупь и плотнее.

Я кивнул.

— Цвет может обмануть, потому что вторая лежала ближе к верху мешка и подкоптилась от угольной пыли, потемнела равномерно. Вес пятой выше, согласен, но она с глубокой жилы, в ней больше серы. Серу из дикого железа я выжигаю флюсом, но чем её меньше изначально, тем меньше уходит сил. Эта первая, у неё края подсохли, чуть в матовину ушли. Так бывает, когда болванку правильно отковали и она выстояла в сухом месте. И вот эта седьмая, у неё едва заметная сетка по торцу, мелкая, словно паутина. Это значит, что под ковкой металл сел плотно и раковин внутри нету.