— А Вам не кажется, что это может быть очень опасным для нас самих? — осторожно спросил зумер.

— А это все зависит о того, как мы это все организуем. Да кто-то получит личное бессмертие, как им будет казаться. Но без получения регулярных доз этих препаратов, их бессмертие быстро закончится! — усмехнулся старик, — наша задача сделать так, чтобы никто и не думал наехать именно на нас. Знаешь, что храм неприкосновенность Храма Аполлона в Дельфах обеспечивалась Дельфийской амфиктионией — священным союзом греческих племен Амфиктиония. Этот религиозно-политический статус гарантировал защиту самому святилищу, его сокровищам и всем паломникам Амфиктионии, однако на практике статус часто нарушался. Члены амфиктионии давали клятву не разрушать города-участники и защищать Дельфы от любых посягательств АМФИКТИОНЫ (AMPHICTYONES).

Дельфийский оракул и святилище считались общегреческой святыней Святилище Аполлона, бога солнца, поэтому государства признавали независимость Дельф и неприкосновенность богомольцев во время пути. Когда нейтралитет или неприкосновенность нарушались, союз объявлял так называемые «Священные войны» для наказания агрессоров, пытавшихся захватить контроль над храмом (например, фокейцами).

— Тем не менее, — возразил Виктор, — Несмотря на статус, в периоды острых конфликтов неприкосновенность святилища неоднократно нарушалась. Так Третья Священная война триста пятьдесят шестой — триста сорок шестой год до нашей эры, когда Фокейцы захватили Дельфы и использовали храмовые сокровища для финансирования военных действий. Или македонская и римская эпохи, когда Святилище подвергалось разграблениям, а его богатства вывозились завоевателями.

— Правильно! Поэтому нам придется создать такую систему, когда нас тронуть будет опасно для жизни! — рассмеялся зумер.

— Вот именно! И это будет не просто! А думать об этом нужно уже сейчас, — наставительно произнес старик.

Вечером Виктор лежал в кровати и обдумывал текущее положение дел. Вроде бы все было в порядке. Мама в новом браке родила сводную сестренку, Дашу, очаровательную кроху, и была весьма счастлива. С этой стороны было все хорошо. Сам Виктор шел на красный диплом. Ему оставался учиться еще один год. Потом он планировал поступить в аспирантуру и получить степень. Не из тщеславия, а из необходимости. Степень придавала ему необходимую солидность.

Он продолжал посещать зал Тимура. Там он оттачивал искусство владения ножом и защиты от ножа, а также поддерживал форму молниеносных поражающих ударов. Его средний уровень поражения составлял девяносто пять процентов. В фитнес-зал он давно уже не ходил. Вместо этого на своем огромном балконе он оборудовал свой личный спортзал, что ему было вполне достаточно. И с этой стороны тоже было все хорошо.

Единственная сторона его жизни, где он видел проблему, это были отношения с противоположным полом. К него было несколько непродолжительных связей с девушками со своего курса, но они быстро заканчивались, когда сокурсницы понимали, что он не собирается на них жениться. Рана нанесенная ему Леной уже зажила, но доверия к женскому полу она не добавила. А с другой стороны он был слишком занят, чтобы иметь возможность уделять своей девушке достаточно внимания и времени. Оно все уходила на разработку новых препаратов и учебу. Лучшим выходом было бы привлечь девушку к это работе. Но это требовало очень высокой степени доверия, чего пока не было. Виктор прекрасно выдел, что тех, с кем имел отношения, в первую очередь интересовали его квартира и машина.

Пока он предавался этим размышлениям, раздалось пиканье его работающего ноутбука. Он встал с кровати и сел на стул. С тех пор как на него напала шпана Виктор с отцом приняли меры предосторожности. Когда они купили автомобиль, то установили на нем четыре видеорегистратора на каждую сторону. Они вел непрерывную запись в течении суток. Когда юноша шел вечером домой он менял записывающее устройство, а то которое забирал, подключал к ноутбуку. Программа, которую написали специально для него, анализировала запись, ища повторяющиеся события. Такие как, например, одни и те же автомобили, которые следовали или неоднократно встречались с автомобилем зумера на протяжении суток. Так же происходил анализ лиц людей. И вот программа обработав сегодняшние дневные записи подала сигнал о выявлении совпадений.

Пощелкав по клавишам, Виктор увидел снимки одного и того же черного внедорожника который с утра, держась на расстоянии двух-трех-четырех машин от его автомобиля следовал за ним от дома, где он жил, до медицинского университета, потом до спортзала Тимура, потом до магазина, а потом снова до дома. В двенадцать ночи внедорожник уехал. А на его место стала неприметная «Тойота».

Проверив предыдущие записи, юноша не нашел на них такую машину. Она появилась возле его дома первый раз.

На следующий день за ним хвостом ездила эта «Тойота». А вечером ее сменил уже знакомый внедорожник.

— Что скажешь, папа? — обратился к отцу Виктор.

— Думаю, что за нами следят, — подтвердил его слова Артем Николаевич.

— Кто и зачем? — удивился юноша.

— Откуда я знаю? — пожал плечами отец, — давай пробьем эти номера по базе, которую нам подогнали.

— Точно! — и зумер открыв советующую программу и вбивая туда номер внедорожника, — есть! Внедорожник принадлежит частному охранному предприятию «Страж». Владелец некий Фролов Петр Алексеевич. А давайте и «Тойоту» проверим. Готово. Вот тебе раз! Она тоже принадлежит этому же предприятию!

— Вот тебе два! Ты помнишь кому принадлежит хоспис, где мы исцелили этого алкаша? — усмехнулся отец.

— Честно говоря, не обратил внимание, — признался сын.

— А я обратил! На входе в хоспис висит табличка, извещающая о том, что этот хоспис создан и финансируется предпринимателем и меценатом Фроловым Петром Алексеевичем. Думаешь, это полные тезки? -спросил профессор.

— Думаю, это одно и тоже лицо, — вздохнул юноша, — и что это означает?

— Ясно, что! Кто-то не поверил в медицинское чудо и само исцеление этого деда, а сейчас ищет, кто к нему причастен! — ответил его отец.

— Думаю, что нам нужно пока остановить испытания Хонкоцида, пока все не упокоится, — предложил отец, — и тебе не нужно пока устраиваться на работу в новый хоспис. Уверен, что у них нет никаких доказательств, что мы имеем какое-то отношение к исцелению этого деда. Скорее всего они проверяют всех, кто имеет хоть какое-то отношение к нему. Мне вот интересно, это чисто коммерческий интерес или что-то личное?

— А какая разница? — спросил юноша.

— Если коммерческий интерес, то они, скоро от нас отстанут, когда увидят, что ничего особенного мы не делаем. И нас никак не связать с этим чудом. А вот если это личное, например, болезнь родственника или даже самого этого Фролова Петра Алексеевича, тогда они не отстанут, пока не вытряхнут все. Думаю, мы это скоро узнаем, — задумчиво произнес Артем Николаевич.

— Как? — уточнил зумер.

— Если это личное, то скоро они выйдут на нас, и нам заранее должны продумать линию своего поведения, что бы не попасть как кур в ощип, — ответил отец, — значит так. У нас два варианта. Идти в жесткий отказ. Ничего не знаем, ничего не видели и вообще не при делах. Предъявить им на совершенно нечего. Какай тут опасность? Они могут какое-то время за нами следить. До тех пор, пока проблема не утратит своей актуальности.

— Каким образом? — спросил Виктор.

— Пока главный заинтересант, или тот, в чьих интересах идет эта суета, не умрет от онкологии, — пояснил историк, — и мы будем весьма ограничены в своих дальнейших действиях, в том числе и по испытанию наших препаратов.

— Пожалуй, ты прав, батя, — кивнул юноша.

— Второй вариант, мы говорим, что, да, есть у нас такой препарат. Вот тогда у нас действительно могут быть настоящие проблемы, — вздохнул отец, — мы сами на себя дадим компромат. Незаконное проведение медицинских экспериментов по испытанию незарегистрированных не апробированных лекарств на живых людях без их уведомления и согласия. А теперь слушай, что за это может быть. В Уголовном кодексе РФ нет отдельной специальной статьи, карающей именно за «проведение медицинских экспериментов без согласия». Однако такие действия квалифицируются по совокупности других статей УК РФ в зависимости от наступивших последствий, статуса препаратов и наличия лицензии. Организаторам и исполнителям таких «испытаний» грозит наказание вплоть до двенадцати лет лишения свободы.