Но жених, разевая рот стал тыкать пальцем в сторону Виктора. Охранники набычившись и разминая кулаки двинулись с угрожающим видом в сторону зумера.

— Господа! — с опаской спросил победитель конкурса на знание китайского языка, — я так понимаю, вы хотите меня побить?

— Еще как! — прорычали громилы, приготовившись начать экзекуцию.

— Жаль! Но не в этот раз! — резко ответил Виктор и пробил с обеих рук согнутыми пальцами в кадыки охранников. Те выпучив глаза, захрипев и схватившись руками за горло стали оседать на асфальт. Виктор подхватил их и усадил рядом с женихом на скамейку. А потом наклонившись к нему тихо сказал:

— Отвали от меня, баран! А не то я залезу ночью к тебе в спальню и перережу горло. Я контуженый после аварии, у меня справка есть! Бывай, не кашляй! — и выпрямившись не оглядываясь юноша отправился к станции метро.

— У него точно справка есть? — спросил отец Лену. Они наблюдали за всем происходящим из внедорожника.

— Он же в аварии головой треснулся об стойку, два дня без сознания пролежал, — пожала плечами дочка, — папа, он что просто так уйдет? Он же унизил и избил Джамиля!

— Твоего жениха давно было пора проучить, для его же блага. Он ведет себя неадекватно! А ведь он мог нарваться и на пулю! Это Москва. Тут всякое может быть. Пусть идет, а то он отоварит и наших охранников. Идем поможем ему, а то неудобно, вроде бы будущий родственник, — произнес Федор Иванович, выходя из машины.

Последствий это происшествие для Виктора не имело. Жизнь продолжалась. Он переехал в трёхкомнатную квартиру в новостройке, а до этого, еще учась в школе, купил хороший внедорожник, на котором стал ездить на занятия, чем вызвал там новую волну фурора. Но машина ему была нужна не для понтов, а для поездок в фармацевту.

Там однажды стоялось расширенное заседаний научного совета ООО «Хронолизин».

— Константин Сергеевич, — обратился к фармацевту Виктор, — я много думал, и мне кажется, что препараты просто продлевающие жизнь, с коммерческой точки не очень удачны.

— Это почему? — сварливо произнес старик.

— Сами подумайте, это годится только для совершенно здоровых людей. А где Вы таких видели среди богатых людей? Они предаются всем порокам, какие только существуют. Этим наш препарат им не поможет! А значит и покупать они его будут вряд ли! — задумчиво произнес юноша, — и потом, как мы докажем, что наш препарат продлил им жизнь? А это не произошло само по себе? И без наших препаратов? Они могут решить, что мы жулики и шарлатаны, которые парят им уши!

— В твоих словах есть большая доля правды, — согласился фармацевт, — что ты предлагаешь? Свернуть работу, которой я посвяти всю свою жизнь?

— Ни в коем случае, Константин Сергеевич, ни в коем случае! — произнес зумер, — это гениальное открытие и изобретение, просто мы изменим его предназначение. Скажите, профессор, мы уже производим сам хронолизин с помощью биотехнологии.

— Да, мы встроили ген, продуцирующий этот гормон, в генный аппарат кишечной палочки, и ее культура в биологическом реакторе нарабатывает его в промышленных масштабах. Он нам нужен, для производства диагностических иммуноферментных систем, — подтвердил фармацевт, — мы использовали такой же подход, который использует фирма Eli Lilly для производства инсулина марки «Хумулин» с тысяча девятьсот восемьдесят второго года.

— Отлично! Теперь нам нужно получить фармакопейную форму Хронолизина, для того, чтобы мы могли вводить его в организм человека, — сказал Виктор.

— Не понял, — растерялся ученный, — мы всю дорогу пытаемся нейтрализовать действие это гормона в организме, а ты предлагаешь ввести его? Мы же убьем пациента ускоренной старостью! Хотя, если предложить спецслужбам такой способ умерщвления врагов, то никто никогда не поймет от чего умер человек! Отличная идея, Виктор! — оживился старик.

— Никого убивать мы не будем! И тем более связываться со спецслужбами! — строго произнес юноша, — этого еще не хватало! Нас посадят в закрытую лабораторию из которой мы никогда не выйдем! Вот оно нам надо?

— Тогда объясни, чего ты хочешь? — не понял фармацевт.

— Мы превратим Хронолизин из яда для здорового организма в яд для его главного врага! — торжествующе ответил зумер, — мы превратим его в оружие против раковых клеток!

— Это как? — растерялся профессор.

— В этом нам поможет все то, что мы сделали до этого! — стал излагать свою идею, над которой он долго думал, Виктор, — на первом этапе мы введем препарат «Мембрана-Прайм» и блокируем рецепторы здоровых клеток, чтобы введенный на втором этапе Хронолизин их не убил. А убивал бы он только раковые клетки!

— Звучит красиво! — усмехнулся фармацевт, — а с какой стати, наш «Мембрана-Прайм» будет блокировать только рецепторы здоровых клеток, и не блокирует такие же рецепторы на раковых клетках?

— Отличный вопрос! Я думаю, что просто тот Хронолизин, который вырабатывается гипофизом, не влияет на раковый клетки! — предположил юноша.

— Почему? — уточнил профессор.

— Потому, что эти клетки в организме не погибают. Тут либо опухолевые клетки не имеют вообще рецепторы к Хронолизину, либо они дефектные и с ним не реагируют. Вот это все и предстоит нам выяснить. А потом на основании этих данных мы либо модифицируем Хронолизин, для того, чтобы он снова смог реагировать с измененными рецепторами, либо придумаем что-то другое, чтобы Хронолизин смог проникнуть внутрь раковой клетки.

— Неплохая мысль! — оживился старик, — снова интересная работа! И я уже придумал для него название! Хроноонкоцитин — отличный и очень точный выбор! В одном слове четко считываются все три смысловых корня: «хроно» (время/связь с Хронолизином), «онко» (целевая направленность на опухоли) и «цитин» (указание на разрушение клеток)!

— Не слишком ли громоздко? — засомневался Виктор.

— Такое громоздкое, строгое название показывает, что препарат вышел из официальной лаборатории или крупной медицинской корпорации, а не из подпольной лавочки! — заявил профессор, — очень хорошее название!

— Ладно, — согласился юноша, — теперь осталось только сделать его!

— Сделаем! — уверенно ответил Константин Сергеевич, — вижу цель, не вижу препятствий!

И вот теперь спустя четыре года после этого разговора настало время для того, чтобы испытать полученный препарат Хроноонкоцитина. Верным оказалось предположение Виктора о том, что рецептор для гормона смерти на поверхности раковых клеток были изменены в результате мутации, и не реагировали с ним. Большими усилиями была выяснена пространственная конфигурация мутированного рецептора. А с еще большими усилиями были проведены изменения в структуре молекулы Хронолизина, в результате которого, новая молекула перестала реагировать с нормальными здоровыми клетками, но приобрела способность убивать раковые клетки.

Еще год заняла интенсивная работа от получения лабораторного образца Хроноонкоцитина, или, как сокращенно стали его называть компаньоны, «Хонкоцид», до препарата, который можно было вводить в организм больным.

Друзья решили дать препарату коммерческое название «Хонкоцид» потому, что слово «Хроноонкоцитин», хотя и более точное, но и более громоздкое. А новое название состоит из трёх чётких элементов: Х (от Хронолизин) + онко (опухоль) + цид (от латинского caedo — убивать, как в словах «бактерицид» или «фунгицид»). И оно легче запоминается.

После испытания безвредности на мышах и определения максимально безвредной дозы, необходимо было перейти к испытания на людях. А вот это была уже огромная проблема. Для получения официального разрешения нужно было пройти семь кругов Ада, но не это было самым главным. Необходимо было раскрыть все тонкости выделения, получения и синтезирования этого препарата, что означало только одно. Через очень короткое время препарат просто бы украли.

Поэтому было решено провести испытания тайно, без официальной огласки. Для этого использовать безнадежных онкологических больных, которых родственники отправили доживать в хосписы. Вреда особого им не будет, а здоровье может быть и поправит. Заодно и науке польза! Конечно возник сложный морально-этический вопрос о правильности такого поступка. Он был решен тем аргументом, что пока они получат разрешения на официальные испытания, пациенты просто умрут. А так у них будет шанс, которого и другим никогда не выпадает.