— Щас он нас раздавит нахрен! — пробормотал водитель, а я просто в изумлении пялился наверх. Обалденно высокая хреновина!

— Немедленно назовите причину остановки! — рявкнуло сверху. Обалдеть у них громкоговоритель! — В случае промедления мы открываем огонь!

Я распахнул дверцу и вышагнул на подножку, чтобы там, сверху, смогли увидеть англскую офицерскую форму. Заорал вверх, добавляя в голос побольше наглости:

— Джек Хаузер, лейтенант отдельной роты Шестнадцатой штурмовой бригады ОʼКоннора, британские королевские войска! Остановились для охлаждения машины! Радиаторы барахлят! Знаков, запрещающих остановку, не наблюдаю!

На самом деле я нёс какую-то пургу, надеясь просто выиграть время. Так-то Хотару, наверное, сможет помножить этого сенокосца на ноль. Но если такая хрень просто на нас сверху грохнется — она же всех попередавит! Не рассчитаны бронемашины на падение нескольких десятков тонн на крышу.

Это я такие мудрые мысли промчались в моей голове. А вот кто-то из казаков в машинах сзади вообще этим не заморачивался. Несколько раз негромко бухнуло, и прямо в брюхо стального паука влетело несколько выстрелов из переносных пушек Рябушинского. Грохнуло! И эта цивилизаторская хрень начала заваливаться!

Всё, как я и боялся. Прямо на нас.

— Валим! — заорал я, запрыгивая в кабину и хватая рацию. — Валим отсюда! Кто там такой боевой⁈ Выживем, я его сам прибью!

Шагоход цивилизаторов попытался ковыляюще переступить. Накренился сильнее… Етитская сила, как его над нами в вышине мотало! Страшнее, чем как-то раз виденный мной падающий в бурю строительный высотный кран. Убраться из-под его мотыляний колонна не успевала — да и куда⁈ Из задних машин казаки уже и повыскакивать успели.

Паукан сделал ещё один пьяный шаг и рухнул. Когда острые колонны ног втыкаются в дорогу прямо около кабины — это, ядрёна колупайка, бодрит, знаете ли!

А на поле вставали новые «сенокосцы».

Мать моя, сколько ж их?..

— А так вальяжно ехали, — нервно пробормотал я. — Имели все шансы, чтоб всё нормально прошло…

— А пошло по п… — пробормотал водитель, выдёргивая из креплений под потолком противотанковое ружьё. Распахнул со своей стороны дверь, встал на широкую подножку, пристраивая ружьё на крышу…

Действительно, сидеть в железных коробочках и ждать, пока пауканы нас поджарят, смысла вообще нет. Я выскочил из кабины, крутя головой. Япону мать твою, где Хотару⁈ Вдвоём с ней мы сможем если не уничтожить шагоходы, то уж задержать-то точно!

— Хотару!!!

— Аригатаси! — вылетела она из облака оседающего взрыва. — Как здо́рово! Мы принимаем бой!

— Чего, «мы принимаем бой?» Вы сдурели, что ли? Шесть машин, четыре из которых почти без защиты, против десятков пауканов! Поднимай меня, будем прикрывать отступление!

— А мне нравится — «пауканы»! — хихикнула Хотару, и меня, словно пушинку, дёрнуло вверх. А теперь щиты на максимум! Кицунэ, скорее всего, тоже прикроет, но лучше уж перебдеть…

Снизу слаженно рявкнули пушки Рябушинского.

Надолго ль им контуров хватит?

Там ещё аккумуляторы есть, но…

И ещё раз! И несмотря на трясущуюся землю, дым, гарь и рваные непривычные движения пауканов, эти отморозки артиллерийские умудрялись попадать! Один раз в корпус ближайшего к нам шагохода, а второй — по гротескной опоре другого.

Не успел я отметить это, как Хотару просто… бросила меня! Как мячик! Я, кувыркаясь, летел на крышу шагохода с повреждённой опорой.

М-м-а-а-а-ать!…

Облик!!! — рявкнул Зверь.

Забыл, от охренения, наверное.

Очнувшись, я накинул шкуру, и полёт мгновенно выровнялся. Может, лиса на это и рассчитывала? Бухнулся в покатую крышу и мгновенно воткнул в неё когти. И поехал под собственным весом вниз!

Опа! А чего это брони-то так мало?

Точно! Тонковата кольчужка!

Когти не только пробили её, так я задними лапами ещё и приличный кусок металла вырвал. Чуть сместившись вниз и разодрав пошире этот проёмчик, протиснулся внутрь.

А там экипаж из шести человек. В дурацком красно-синем!

— Это я удачно зашёл!

Я рванул на себя энергетические потоки, выдёргивая из франков жизненную силу… и ничего не произошло!

— Не понял…

Ещё раз!

Полный ноль!

А эти шестеро только вопят на разные голоса и за пукалки свои хватаются.

— И незачем так орать! — рявкнул по-франкски я. — Мы приносим вам извинения за технические неполадки. Вы будете уничтожены в ручном режиме.

И выпустил когти.

В общем, порубал я их, испытывая некоторую досаду. И зря старался аккуратно лапами махать, чтоб без располовинивания и кусков — влить в трупы сирень тоже почему-то не получилось. Точнее, сирень лилась. Без толку.

Обидно, да?

До невозможности. Это какой-то новый вариант антимагии или как?

Слава Богу, когти — это всегда когти!

Оглянулся я, пытаясь найти в окружающем неправильность. Угадать — что тут меня так ловко заблокировало?

И интересно, на большое ли расстояние? Или в пределах этой бронекабины?

А мне-то как интересно, слов нет!

Я ж как — сначала хотел захватить шагоход поднять кадавров — и пусть бы они сами со своими воевали! Ан — облом.

Пока думал, машина стала крениться. А высоты она, етитская сила… Тут и медвежьи щиты могут не спасти, щас как грохнусь!.. А сработают ли они ещё, те щиты? Я дёрнулся к прорванному боку, рассчитывая высунуться, подгадать, когда до земли совсем уж маленько останется, и, оттолкнувшись как следует, прыгнуть в сторону. Авось, на расстоянии смогу защиту накинуть. А если нет — буду на прочность шкуры уповать.

Но навстречу в дыру просунулась лисья мордочка:

— Аригатаси! Ты чего тут так долго?

— Да вот, задержали, — я кивнул на трупы пилотов.

Машина дёрнулась, заваливаясь рывком. Хотару вскрикнула и молниеносным движением выдернула меня наружу. В серо-пылевое облако. И устремилась вверх, к чистому воздуху.

Растёт кицунэ, даже в медвежьем виде нас ворочает!

Облик я благоразумно снял. Оно понятно, у неё на один хвост больше — так и я изрядно за последние дни потяжелел.

Внизу грохнуло. Мимо засвистели обломки. Вспухло новое облако земляной взвеси. Хотару резво вильнула, увернувшись от чего-то раскалённого и недобро-шипящего, росчерком пронёсшегося мимо. В ушах гудел воздух.

Мы поднялись над полем боя. Я успел бегло осмотреться и понял, что казаки и не думали отступать! Эти сорвиголовы повысыпали из грузовиков и «исполняли». Это у нас в училище такое словечко специальное, для тех, кто что-то делает, скажем так, помимо устава, но умудряется не попадаться и при этом добивается своих целей. Так вот. Несмотря на неуставной приказ «Валим!», казаки… валили шагоходы… и валили их весьма результативно!

Это нам повезло, что у них броня кабин никакущая.

Это да. Сильно повезло!

Первый, завалившийся на дорогу, так и не смог подняться. Ещё один остался почти без опор и лежал на подступах к дороге, подёргивая двумя оставшимися лапами. В кабину к нему уже ломилась тройка казаков. Помимо моего ещё два дымили, застыв в странных позах. И ещё один разлетелся в хлам — боекомплект рванул, верно.

Однако три оставшихся держались уверенно и несмотря на отдельные повреждения, продолжали вести бой и довольно ловко маневрировать

Едрит твою налево! Съездили спокойненько за бинтами!

И тут кусок лесочка по другую сторону дороги внезапно перестал лесом быть. Это даже не заклинание! Обычная масксеть!

Маскировка отдёрнулась в сторону, и оттуда встали ещё два паукана. На одного пушки рябушинского успели переключиться. Шагоход припал на одну сторону и замедлился, продолжая, впрочем, вести огонь. А вот второй почти прыгнул вперёд!

Рывком надвинувшаяся шагающая махина… просто проткнула опорой замыкающий бронегрузовик и, словно кошка, наступившая в воду, брезгливо стряхнула его с ноги. Закувыркался, отлетая, кузов. Людские фигуры посыпались в разные стороны, падая на чёрное поле в клочках пожухлой травы. Это почему-то виделось мне отчётливо, в мельчайших деталях. И очень медленно. Медленно, словно падающие листья…