Души трёх мужиков, которые думали, что они вырвались из горящей сельской церквушки, и метались по дороге, надеясь найти кого-то в помощь и спасти остальных…

— На самом деле?.. — начал я.

— Они, конечно же, не вырвались, — кивнула Хотару. — И для них всё продолжается вечер восемнадцатого января, когда они все на праздничную крещенскую службу в храме собрались. Там их полосатые и подпёрли, всю деревню разом. Не утрудились даже народ в кучу сгонять.

— С-с-с-суки, — зло процедил я.

— Что делать будем, Аригатаси?

Я помолчал:

— Ну не выгонять же их, чтоб бродили неприкаянными. Думать будем. Советоваться.

ДЕЛА ТОНКИЕ

Те же, там же

Судя по лицам священников, въезжающая во двор мельницы машина, за рулём которой сидел призрак, на всех произвела изрядное впечатление. Пусть оно и было несколько смягчено тем, что вчера они были представлены настоящему хозяину мельницы, который, некоторым образом, оказался не совсем жив.

Понятно, что все были в курсе местных живых легенд, но одно дело — знать и о чём-то понаслышке, и совсем другое — нос к носу столкнуться с хмурым герром Мюллером, да ещё и вежливо раскланяться.

Красная глянцевая автобукашка вползла в ворота и нерешительно замерла.

— Коля! Машину вон туда поставь! — крикнул я. — И с ребёночком пока побудь!.. — меня аккуратно подёргали за рукав:

— Дядя Аркадий…

Я опустил глаза:

— Чего тебе, Марфуша?

— А можно я с малышом поиграю?

Скучно ей, поди, среди взрослых.

— Ну иди играй, дядя Коля за вами приглядит.

Люди во дворе переглядывались, ничего не понимая. Утопицу они видели, Николая тоже, а вот то, что там есть что-то (или кто-то) ещё — понимали, но разглядеть не могли. А это, я ж понимаю, всегда по нервам неприятно бьёт. Поэтому лучше бы с нашими невидимыми гостями поживее разобраться.

— Олег Викторович! — громогласно призвал я.

— Тут я, — откликнулся он из-за спины.

— Ага. Господин есаул, организуйте срочное собрание техников. Тут у нас докладчик есть со срочным и важным сообщением. Нужно его детально опросить и составить технический отчёт, который будет передан в соответствующее ведомство. Переводчиком для этой группы назначаю Хотару.

— Простите, Аркадий Ильич, — слегка нахмурился Дмитриев, — каким переводчиком?

— С призрачного. Этот господин не умеет доносить свои слова до обычных людей, не имеющих специальных умений.

— Ещё один призрак?

— Их вообще тут семеро новых, но остальные не являются носителями технически важных данных.

Между тем все уставились на Марфушу, которая пошла к запруде, весело что-то рассказывая. Судя по положению её левой руки, вела она за собой кого-то маленького, да и смотрела на него тоже. Следом плыл Коля и улыбался.

— Такие вот дела, господин есаул, — развёл руками я, — а теперь я вынужден просить господ служителей церкви пройти со мной на отдельное совещание.

— Ой! — закричала Хотару, подпрыгнув. — Я же отцу Бенедикту сутану привезла! Новую! — и достала из своего хранилища свёрток: — Держите, батюшка. Примерьте. Если что, есть ещё другая, которую Аркадий носил, но её ушивать придётся.

Лицо отца Бенедикта озарила детская радость.

— Спасибо! Спасибо, дитя моё! — забормотал он, принимая кулёк. — Братия, если вы позволите… — и помчался переодеваться.

Через десять минут, рассевшись за маленьким столом в столовой (настоящей, а не той, которую переделали из большой кухни), я обрисовал клирикам и присоединившемуся к нам Мюллеру ситуацию по призракам.

— Какие будут идеи, господа?

— Возьму на себя смелость сказать за всех, — начал отец Бенедикт (небось, как более поднаторевший в общении с некромантом), — в общем-то, здесь мы видим стандартную для неупокоенных душ картину: в этом бренном мире осталось нечто, что слишком сильно держит душу. Требует выполнить долг или завершить определённое действие.

— И какое действие в случае с малышом? — усомнился я.

— Полагаю, он ищет мать, — кивнул высокий и сухопарый отец Кристоф.

— Думаю, нужно переговорить с ними, — предложил отец Бенедикт. — Герр Мюллер мог бы объяснить этим несчастным принцип общения с живыми. Да, в конце концов, мы тоже небесталанны.

— Посмертная исповедь? — пошевелил бровями Кристоф. — Может помочь. И общая заупокойная служба, конечно.

— Единственное, — слегка дребезжащим голосом заметил коренастый и седой как лунь отец Бертран, те трое сожжённых мужчин… Боюсь, одной исповеди им будет недостаточно.

— А дитя? — хмуро уточнил я.

— Потерявшееся дитя — это сложно, — согласился отец Кристоф. — Но мы попробуем.

— А если кого-то понадобится подтолкнуть, герр Аркадий в этом поможет, — убеждённо присовокупил отец Бенедикт. — Заверяю вас, братья, он в этом плане весьма результативен.

Три часа продолжались переговоры с призраками. Техническая группа составляла докладную записку от имени кочегара. Священники беседовали со всеми бестелесными новичками по очереди. Поразительно, но пшек с германцем после тех бесед даже спорить перестали. А вот дядьки из Миловиц — те нет, всё тревожились. Я крутил в голове, что же делать — и ничего выдумать не мог.

А потом священники начали служить, все втроём.

Кочегар, который после написания бумаг и так уж побледнел и успокоился, истаял первым. Следом ушли германец в пикехельме и летучий гусар. Малыш в белой рубашонке посмотрел на Марфушу, улыбнулся и отпустил её руку — и пошёл от нас, удаляясь в мягкий свет, где показалась мне тонкая фигура склоняющейся к нему женщины.

И только сгоревшие дядьки упрямо хотели бежать куда-то, найти, помочь. Я вздохнул и шагнул вперёд:

— Я приложу все силы, чтобы найти тех, кто сотворил расправу над вашими семьями. Найду и накажу. И того, из чьих уст этот поганый приказ вышел. Отдайте это мне, а сами идите. Вас ведь ждут, наверняка ждут там, жёны, дети, родня ваша. Идите с миром.

И… не знаю, как назвать это действие, а только освободил я их от пут цепляющих. И это было не трудно, нет. Наоборот даже — вот как одуванчик белый, тронь его — и полетят пушинки. Мне казалось, и души эти стали вдруг лёгкими-лёгкими и устремились в золотистый, невидимый простому глазу свет…

К ВОПРОСАМ ОБ ЭНЕРГИЯХ

Нижняя Австрия, Клостервальд

28 января 1948 года, день

Аркадий

После того, как души улетели, стало как будто немного полегче. Хоть какой-то элемент хаоса упорядочился. С другой стороны, Коля летал бодрячком, и я никак не мог взять в толк — что с ним такое происходило раньше и куда оно делось. Если, как Хотару сердито предполагала, с ним что-то во время обследований напортачили, то куда это всё враз подевалось? Не могли же нарушения исчезнуть от разового вливания сирени?

После обеда ко мне подплыл Мюллер, которого тоже озадачила такая неправильность, вручил толстенный учебник по манопотокам, раскрытый на триста шестидесятой странице, и конспиративным шёпотом предложил:

— Герр Аркадий! Обратите внимание на второй абзац снизу, вот здесь.

Я вчитывался в несколько устаревший текст на старогерманском, пытаясь не потерять нюансов:

— Насколько я понял, тут описывается энергетическая привязка призрака-фамильяра к некроманту?

— Именно!

— Герр Мюллер, мы с вами это уже обсуждали. Да, сильный некромант может привязать к себе призрака со сверхцелью, сделать своим слугой. Он даёт призраку дополнительные силы, но призрак при этом попадает в зависимое положение, становится не просто слугой, а неполноценной личностью! Вы разве не видите, что у нас несколько иные отношения? Коля — он же мой боевой товарищ! Он друг мой!

— Не горячитесь, герр Аркадий. Я вижу и понимаю, но это не отменяет того факта, что именно вы начали подпитывать его сиренью.

— Вы думаете?..