— Ладно, мне тут хвалы возносить, — хмыкнул я. — Скажи лучше, вот эта укатанная часть, я так понимаю, и есть взлётная полоса?

— Других вариантов я не вижу.

— И взлетать самолёты будут — туда?

— Конечно. А… — Хотару фыркнула прямо мне в ухо, аж мурашки по плечам побежали. Мысли вдруг приняли совершенно неуместный оборот. — Разве ты не хочешь пронестись по ангарам и строениям и просто отнять у врагов их жизни? Я могла бы…

С усилием вернувшись к текущему моменту, я сказал:

— Я понимаю, что могла бы. И сама бы могла, и меня доставить, чтоб мне бегать ножками не приходилось… — Хотару снова фыркнула. — И что будет потом, подумай? Вчера «Пуля» прилетала, ко мне опять особист подходил с последним китайским предупреждением. Видишь ли, разведка докладывает, что охоту на некроманта никто не отменял. Так что не передумал ли я и не изъявляю ли желания вернуться в регулярные части?

— И ты?

— Что — я? Улетел, конечно!

Хотару хихикнула.

— Может, это проверка на вшивость была, — продолжил я, — кто его знает. А с другой стороны, казаки подвигов хотят. А тут я такой красивый, всё под себя загребу?

— Тоже верно. Тогда как?

— Очень просто. Пойдём путём минимизации потерь…

...

Всё тем же макаром — по воздуху и под невидимостью Хотару вернула меня назад. Так-то я бы и сам мог! Но, надо признать, медленнее. И морок у неё быстрее, качественнее и в разы легче получается. Лисья натура!

Спрыгнул я на землю возле летающих лодок, под прикрытие машин (три внедорожника да два грузовика создавали между нами и возможными наблюдателями достаточный заслон, чтобы чувствовать себя относительно свободно). Тут, на каких-то ящиках уже расположился малый совет из десятников.

Только меня и ждали.

— Ну что, братцы? — потёр руки Севастьяныч. — Посмотрим, кого к нам принесло? Согласны, ваш-сиятельство?

— Давайте посмотрим, мне тоже любопытно.

«Гости» сидели в теньке второй лодки, стреноженные и уже готовые к сотрудничеству. Быстро казачки справились. По крайней мере, из толстого информация прям летела, словно фонтан. А с другой стороны, ты заходишь вроде как в свой самолёт — и тут тебя хватают, бросают рядом со слегка замордованными пилотами и вопросы всякие задают. И ножом окровавленным тыкают!

— Такие вот дела, ваш сиятельство, не бомбы это. — Доложил Стёпа. — Биологичное оружие, а попросту — зараза. Упаковано в стеклянные колбы навроде бутылей. Должны были сбросить над столицей, чтоб, значицца, массовую эпидемию… того… спровоцирывать. Говорят, косить людей будет так, что никакие целители с таким наплывом не справятся. Да ещё и прилипчивая дрянь, сразу во все стороны поползёт.

— Ядрёна колупайка… — пробормотал я, представив себе перспективу новой чумы в многотысячном городе. Для деморализации! Вот же гады!

Я обернулся к толстяку и прорычал, не сильно скрывая льющуюся сквозь зубы синеву:

— Сколько биологический материал может находиться в колбах?

— Несколько дней точно! — панически зачастил тот. — Ёмкости рассчитаны на хранение с сохранностью биоматериала в течение полугода! Правильно упакованные они совершенно безопасны!

— И кто-то когда-то так хранил? — мрачно уточнил я.

— Я… Пожалуйста… — он нервно протёр лоб стянутыми в запястьях руками. — Две недели — железная гарантия! Ёмкости рассчитаны…

— Попрошу не повторяться! — заткнул я его, а потом спросил Севастьянова: — Ну что? Сбылась ваша мечта о бомбах, Севастьян Севастьяныч? Как он, подарочек?

— Это ж жуть какая, — медленно сказал казак, видимо, тоже представляя себе возможные последствия. — А я ить, дурак, размечтался, что мы супер-бонбой разживёмся…

— Не! — замотал головой Тимофеич. — Таких подарков нам не нать! Это ж хуже, чем джинна из бутыля высвободить! Поди загони его потом…

— Значит, аккуратно грузим и переправляем к нашим, для изучения. Наверняка это не единственная попытка будет. Значит, нужно быть готовыми.

— Вот бы англскому королю такую бутыль под носом разбить! — зло сказал кто-то.

— Думаю, в Третьем отделении разберутся, — кивнул я. — Надо будет — и разобьют. Предупредите бойцов: никому к грузовикам не подходить, тем паче бутыли не трогать! Во избежание.

Я присел рядом с пленниками.

— Значит так. Жить хотите? — оба истово закивали. — Спокойно, господа! Голова при резком движении имеет свойство отрываться. — Оба замерли, уставившись на меня, как кролики на удава. — Смотрите, я вас предупредил: ваш прекрасный груз полетит в одном транспорте с вами. И если что не так пойдёт, вы же первые и сдохнете! Ясно?

Вновь кивки, правда уже не такие энергичные.

Пленных увели в центральный кораблик, а Севастьяныч озадаченно потёр голову:

— Ну что, господа хорошие, вот и прогулялись. Теперича предстоит задачка, как нам не просто лодки летучие спереть, а сделать так, чтоб всю округу бешеной заразой не загадило, да попутно самим не сдохнуть. У кого идеи есть?

— Есть, как не есть? — слегка усмехнулся я. — Изложу общее видение ситуации. Смотрите, братцы. Стоит нашим лодкам взлететь, диспетчер порта тут же всколыхнётся, правильно? Начнёт вызывать их, ничего не добьётся и сделает что?

— Вон те летучие машинки, которые под парами кочегарятся, на перехват отправит, — сразу ответил Тимофеич.

— Верно! Понятное дело, что, скорее всего, не сам, а сперва дежурному офицеру по команде доложит, а тот уж поднимет самолёты из тех, что (судя по суете вокруг них) конкретно к скорому вылету готовятся, чтобы они принудили более медлительные и неповоротливые летучие корабли сесть. Это логично.

— А ежли они ещё кому просигнализируют, что лодки с базы ушли? — тут же сказал другой десятник.

— Непременно просигнализируют. Если не сразу, то после того как начнётся стрельба — гарантированно.

— И тут наши летучие кораблики из зениток, тех что у взлётки стоят, посрезают, — скривился Севастьяныч.

— Поэтому по-дурному мы ломиться не будем, — кивнул я, — а выключим зенитки с помощью неперебиваемого козыря.

…

ПОНЕСЛАСЬ!

Тульн-ан-дер-Донау. Аэродром

28 января 1948 года, утро позднее

Аркадий

— Хотару!

— Я тут! — проявилась она из невидимости, заставив некоторых казаков крякнуть от неожиданности.

— Хотару, для тебя есть отдельное поручение.

— Слушаю, Аркадий Ильич! — радостно засияла она.

Отдельное поручение! Исключительно для неё!!!

— Нужно уничтожить расчёты зенитных орудий. Быстро, тихо, желательно, чтобы с виду они выглядели не особо мёртвыми.

Кицунэ хищно улыбнулась:

— Легко!

— Как закончишь, таким же образом пронесись вдоль ограждения, займись постами. Как-то не очень я хочу, чтобы солдаты коалиции косили наших с вышек. С того края начни, что ближе к концу взлётно-посадочной.

— Вы хотите полностью зачистить охрану периметра?

— Максимально аккуратно. Мы пока не проявляем себя.

— Поняла. Я пошла! — она живо крутанулась на месте и устремилась в сторону поля.

— Невидимость-то накинь!

— Ой, точно! — белая лиса растворилась в воздухе, тихо ругая себя по-японски.

— Однако это не решает вопрос с командно-диспетчерским пунктом, — заметил Тимофеич. — Можно попытаться по-тихой туда зайти. Только стоит он как шиш на ровном месте. Как ни корячься — заметят.

— А мы корячиться и таиться не будем. Спокойно зайдём, — усмехнулся я. Вы, господа, забываете, что у нас есть замечательный резерв. Два десятка кадавров из англской охраны.

Я мысленно отдал приказ кадаврам подойти ближе, под прикрытие машин.

— А вы, ваш-сиятельство, не боитесь, что мертвяков распознают, и кто-то из диспетчеров всё равно успеет сообщение о нападении передать? — нахмурился Севастьяныч, глядя на приближающиеся фигуры.

— Боюсь, — согласился я. — Поэтому кадавры никуда не пойдут. Но формой своей с нами поделятся.