— Царский завтрак! — облизнулся Мамонт. — Даже подумать не мог, что ты и вдруг готовишь.

— Готовить я умею, меня же прочили в зарубежную резидентуру. А там надо уметь готовить.

— Медовая ловушка? — помрачнел Мамонт.

— До этого дело не дошло, потому что папаня послал их всех на хер. И сказал, что я сама выберу кем мне становится. Это всё мать, она решила меня по своим стопам провести. Сама она тоже этим не занималась, поскольку вышла замуж. Но вот решила поделиться опытом, так сказать. Мне же просто хотелось уехать в Штаты подальше из СССР. Маман мне постоянно свистела в уши, что надо выходить замуж за иностранца, подальше от всего это ужаса. Дальше только хуже будет.

— Всем хотелось уехать в Штаты, но не у всех получалось, — Мамонт ухмыльнулся, вспомнив свою прошлую работу. — А я мечтал стать разведчиком-нелегалом. И похоже, что наши с тобой, красавица мечты сбылись. Мы можно сказать работаем нелегалами. Свою часть ты уже выполнил, поймав меня. Теперь дело за мной. Найти место жизни.

— Ой, бля! Моисей нашёлся, — заржала Наташа. — Решил нас сорок лет по пустыне водить?

— Может и пораньше, — Мамонт налегал на омлет нахваливая хозяйку. — Очень вкусно получилось. В натуре. — Сказал он с набитым ртом.

— Спасибо. Придётся из тебя делать человека.

— Это не больно?

— Нет, ты даже не заметишь, как станешь ручным, — хищно улыбнулась Наташа. — И никуда не денешься.

— У меня здесь мысль одна мозг озарила, — прожевал Мамонт. — Что, если нам по окрестностям прогуляться пока вездеход чинят?

— Вдвоём? — ужаснулась Наташа и плаксиво добавила. — Я тебе уже надоела?

— Нет, ну что ты. Кроху с Валерой возьмём. Лиду неплохо ещё прихватить, мне понравилось, как она с партизанами разобралась. Клёнов пусть командует с Федотовым. Как тебе?

— Ого, командующий базой советуется с молодой женой? — подмигнула ему Стерва.

— Почему бы и нет. Кстати, я полночи не мог уснуть, всё думал, что бы значило «времени больше не будет»? Не знаешь, часом?

— Знаю, — она налила Мамонту кофе в стакан с подстаканником. — У меня знакомый один в реанимации работает. Ну, то есть работал и рассказывал об одном интересном случае. Человека сбил грузовик, поломал, конечно, сильно и ко всему прочему, когда приехала реанимация у него остановилось сердце. Два раза он уходил, два раза его возвращали на этот свет. Как раз на тот случай выезжал мой врач. Пациент выжил и пришёл благодарить его. Он сказал, что видел, как мой знакомый боролся за его жизнь. Он как бы со стороны смотрел, а потом его наверх потащило. Там куда прибыл пациент, его ждал покой и радость. Но он безмерно благодарен, что врач вернул его назад. У него только ребёнок родился, и он не знает как бы жена одна подняла его. Так вот он ещё сказал, что наверху нет материальных объектов и соответственно времени нет! Нечему стареть, нет хода времени, нет смена дня и ночи и так далее. Там постоянная благодать. И возвращаться, честно говоря, пациент не очень хотел, но тот, кто его принимал «настоятельно» рекомендовал вернуться и закончить свои дела на Земле. Всякому плоду свой срок. — Наташа потянула за тесёмку, и фартук упал на пол.

— А теперь десерт, милый…, — Наташа встала, сделала два шага и уселась на колени Мамонта.

Вышли часа через четыре. Уже не торопились, потому как короткий день кончился. Зато на улице прекратился снег. Клёнов за это время смастерил всем широкие лыжи из тонких титановых листов, найденных на складе. Вырезал овальные заготовки и через отверстия продел кожаные ремни. Получились импровизированные снегоступы, в которых можно было преодолевать глубокий снег не проваливаясь, и при этом значительно экономя силы. С собой взяли сухой паёк из расчёта на двое суток. Проработав примерный маршрут, Клёнов выпустил всех наверх отведя вездеход вниз, в ремонтную мастерскую.

Ворота выпустили пятерых разведчиков, артефакты брать с собой не стали. Мороз тут же взялся за дело, но арктические комбинезоны и толстые сапоги ему оказались не по зубам. Закупорившись по самые брови и обвязавшись верёвкой, группа двинулась вперёд, обходя скалу справа. Первой шла Кроха, за ней Кощей, третьей Лида. Позади неё крутила задницей Наташа перед глазами Мамонта, мешая ему сосредоточиться и следить за тылом. Но за её тылом он следил не отрываясь. Комбинезоны с арктической маскировочной окраской практически с двадцати шагов сливались с окружающей местностью. Из оружия группа ограничилась автоматами АКСу, как более лёгким вариантом. У каждого имелось по четыре запасных магазина в разгрузке и по четыре гранаты Ф-1. Ножи, пистолеты. Бронежилеты брать не стали, лёгких на складах базы не нашлось, а тащить на себя двенадцатикилограммовый сочли ненужным. Всё это было от людей, от вурдалаков и тем более партизан никакой бронежилет не спасёт.

Мамонт нашёл бинокль с ночным видением, полностью зарядив его Батарейкой. Также имелись обычные, а у каждого по коротковолновой рации. Ко всему прочему Мамонт настоял, чтобы каждый из группы взял ракетницу с красным и зелёным сигналом. Сам прихватил ещё и дымы. На глаза партизанам и прочим агрессивным проявлениям нового мира попадаться на глаза не спешили. В крайнем случае придётся надеяться только на свои способности, автомат мало поможет при подобной стычке. Шли медленно, хотя снегоступы хорошо держали на покрывшемся ледяной коркой снегу. Прислушивались, старались не болтать. Таким образом преодолели шесть километров за два часа. Здесь Мамонт сделал привал. Дальше должны были осмотреть долину по оговоренному заранее маршруту и вернуться назад. Мамонт учитывал, что компаса у них нет и он всё равно здесь не работает. На пути следования ставили вешки, делали зарубки на стволах деревьев.

Горячий кофе в термосе взбодрил их, а деликатесы, что наштамповал Кощей на Репликаторе, придали силы. Мамонт внимательно осматривал округу через бинокль с блоком ночного видения. Армейский с батареей. Изображение в нём имело зелёный свет, но через него можно было различить объект почти в полной темноте. Звёзд и Луны не видно, других источников света нет. Серое безжизненное покрывало перед ними простирающиеся до самого горизонта. Мамонт медленно осматривал слева направо и вдруг заметил мерцание на снегу. Оно было похоже на кляксу, растёкшуюся по белому листу бумаги, точное зелёному.

— Кроха, посмотри в бинокль вон туда, — Мамонт указал направление. — Что видишь?

— Красную аномалию, а ты что засёк её? — удивилась девушка. — Она достаточно свежая, по ней пробегают волны. Прямо как там, где сгорели урки.

— Почему думаешь, что свежая? — спросила Наташа.

— Когда аномалия появляется, как и любые другие, она как бы живёт. Клякса волнуется, постоянно меняя свои формы. Идёт волнами, выплескивается в стороны щупальцами. И чем старше она становится, то растекается как ковёр и не двигается. В самом конце своего цикла аномалия начинает сжиматься как шагреневая кожа, — Кроха помогала себе руками показывая какие причудливые формы может принимать аномалия.

— Ого, ты Бальзака читала? — удивилась Наташа.

— Кому-то надо читать, мы в Урюпинске читаем, — улыбнулась Кроха. — А у вас в Москве библиотеки есть?

— Запомнила, — рассмеялась Наташа. — Я не со зла.

— Я тоже. Так как ты засёк красную, Мамонт?

— В этот прибор видно её как кляксу. В нём правда она зелёная, — Мамонт постучал по корпусу бинокля ночного видения.

— Дай-ка глянуть, — Кощей прильнул к окулярам. — В самом деле. А ты, Кроха цвета различаешь?

— Представь себе, дальтоник, — едко ответила Дюймовочка.

— На поле ещё какие-то тени появились, — сказал Кощей. — Плохо видно.

— Ложись, это партизаны, — прошептала Кроха, взяв свой бинокль. Не раздумывая все упали в снег, кто где стоял. Мамонт отобрал обратно бинокль и наблюдал за идущими цепью пятью партизанами. Казалось бы, всего пятеро, но с их оружием это была грозная сила. И лучше с ними не связываться. Оно неумолимо шагали в направлении красной аномалии и вскоре зашли в неё. Однако с партизанами ничего не случилось! Они не сгорели, аномалия вообще на них никак не отреагировала.