— Да, — обречённо кивнул Мамонт.

— И что? Что ты теперь скажешь, товарищ Мамонтов. Я уродина! Я всегда была первой красоткой. В школе, в университете вообще выиграла конкурс красоты три года назад. Что теперь?

— Слушай, но одна красота не решает…

— Тебе не понять. Для женщины красота решает всё! Ты просто сапог и ничего не понимаешь.

— Спасибо за откровенность. Сапог не может сопереживать? — Мамонт не стал обижаться, тем более в такой ситуации. Мужчина вообще не должен обижаться.

— Может, а на хуй мне твои переживания? Поплачешь со мной навзрыд и свалишь за горизонт, мало что ли симпатичных девок, — она резко повернулась и присела на кушетке. На Мамонтова взглянула какая-то героиня из сказок. Одна половина лица у неё была идеальна и могла возбудить даже мертвеца, а вторая обезображенная вурдалаком навевала тоску. Шрам начинался от границы роста волос и грубо перечёркивал лоб рассекая левую бровь. Каким-то чудом глаз остался на месте, но и его шрам задевал с самого края тянув вниз кожу. Впечатление создавалось неприятное искажая веко и собирая кожу в гармошку. Дальше он продолжал своё движение по щеке задевая скулу и опускаясь на нежную кожу шеи. От такого кто хочешь сойдёт с ума. — Ну что онемел? Нравлюсь такая?

— Да, — ответил Мамонтов. Честно говоря, не очень, никак раньше, но по-другому ответить он не смог.

— Врёшь! — мгновенно раскусила его Наташа. — Вот и вся наша дружба окончилась не начавшись. А ты говоришь красота не важна. Важна ещё как, твои глаза всё говорят за тебя.

— Нет, не верь. Это всё шок. Ты всё равно для меня самая красивая! — сам себе удивляясь сказал Мамонт.

— Сейчас не врёшь, — она внимательно посмотрела на него и потребовала. — Докажи!

— Как? — опешил Мамонт.

— Как все, очень просто. Он не будет врать, — она притянула его к себе и начала расстёгивать штаны. Он и правда не врал. Судя по загадочной ухмылке на её лице, он понравился ей. Она нежно погладила его и сползла с кушетки на пол. Уже в следующее мгновение Мамонт ощутил её язычок. Наташа, не отрываясь от важного занятия смогла стащить с себя кофту и расстегнула красный бюстгальтер. Её упругая грудь колыхалась в такт её движениям. Дело оставалось за малым, полностью освободиться от ненужных сейчас вещей. Кроха очень удачно оставила артефакт и в комнате стояла жара. Скинуть последнее не заняло много времени, и Наташа оказалась в крепких объятиях Мамонта. Она оказалась такой же тигрицей и в постели. Мамонт не стал сопротивляться, пусть в первый раз будет так как хочет она. Наташа уселась сверху и начала совершать ритмичные движения бёдрами всё увеличивая амплитуду. Молодой человек поддерживал Наташу за задницу ласково сжимая, но в конце тоже разошёлся и несколько раз шлёпнул пятернёй.

Она нагнулась к нему, целуя его в губы. Мамонт, повинуясь древнему инстинкту нежно взял её грудь и присосался к ней. Наташа громко застонала, ощутив свои соски в требовательных губах. Судорога родилась где-то в паху и резко опустилась в самый низ. Она сильно сжала бёдрами Мамонта и затряслась в непрерывном оргазме. Немного погодя Мамонт всё же выбрался из-под неё и утвердился позади Наташи бурно закончив первый раунд. Устав они лежали, обнявшись и еле умещались на узкой кушетке.

— Не врёшь… милый, — она водила пальцем по его лицу как будто впервые видела его. Какой чуткий и нежный мальчик, подумала многоопытная Стерва.

— Нет, — улыбнулся Мамонт. Всё оказалось намного лучше, чем он предполагал.

— Но всё равно сбежишь, — с грустью сказал Наташа. — Встретишь другую, только тебя и видели. Такая наша доля бабская.

— Не выдумывай. Я тебя не брошу. Не бросил там, не оставлю и сейчас, — убеждённо ответил Мамонт. Наташа не знала, что Мамонты не только лбом прошибают снежные заносы и топчут дикарей с каменными топорами. Они ещё никогда не меняют своих решений. Ну почти никогда.

— Почему? — девушка провела рукой по спине и зафиксировала свою руку на ягодице Мамонта.

— Откуда я знаю. Тянет меня к тебе. Как объяснить?

— Не знаю. До этого учёные не добрались ещё со своими идиотскими формулами.

— Болит? — он поцеловал её в щёку, где проходил шрам.

— Ни капли. В душу как будто насрали, а так ничего, терпимо, — она смахнула слезу.

— Пройдёт. Кощей сказал, что будет пытаться убрать шрам. Главное глаз на месте, вот это было бы намного хуже.

— Ты бы, наверное, уже гнал на вездеходе отсюда в ужасе, да? Если бы я осталась без глаза? — полушутя, полусерьёзно спросила Наташа.

— Стерва же ты. Почему ты так думаешь, я не давал тебе повода. Чего ты из меня какого-то козла лепишь? — воскликнул Мамонт.

— Обидно, слющай! — передразнила его Наташа. — Меня тоже к тебе тянет.

— Почему?

— По кочану, — она поцеловала его в губы. — Так мы продолжаем дружить?

— У тебя глаза бездонные, — он ласково провёл рукой по шраму. — Конечно, выходи за меня?

— Даже такая? — притворно ужаснулась Наташа. — И без приданного?

— Да и да. Что мне этот шрам, я глубже вижу. Ты нужна мне…, — он зарылся в её волосы.

— И…?

— И… я, кажется, влюбился, — энергично закивал он головой зарываясь глубже в густые волосы.

— Кажется? — подозрительно спросила она.

— Нет, точно влюбился, — он отстранился и оглядел её.

— За три дня? — Стерва продолжила допрос с пристрастием.

— Иногда хватает секунды.

— Я тоже, — призналась в свою очередь Наташа.

— Что? — Мамонту это было необходимо услышать.

— Влюбилась, но только сейчас. Для меня не свойственно это, я не влюбчивая. Но вижу ты тот, кого я искала всю жизнь, — странно, я не помню, что кому-нибудь говорила это. Неужели, это то самое, подумала девушка.

— В твоём окружении полно было крутых и с деньгами. Неужели никто не завоевал твоё сердце?

— Ха, деньги? Что они сейчас, кому они нужны? Что насчёт людей, то в моём окружении они все лживые. Нет честности, нет поступков, нет героев. А денег у меня и своих хватало. Таких, как ты не было, таких, чтобы один против шестерых мог выйти. У тебя, Серёга стальные яйца, — прошептала она и прикусила ему мочку уха. — Ты мой, но смотри, я в гневе ужасна. Застану с кем, убью.

— И не собираюсь. Я же люблю тебя.

— А я тебя, милый мой наивный лейтенант! Ко мне полковники, между прочим, сватались, а один раз целый генерал. От него валокордином жутко воняло, но это мелочи. Жутко богатый, в родстве с самим был! — она показала пальчиком в потолок.

— Ну что же ты, такой шанс! Сейчас бы…, хотя нет, — Момент живо представил одиноко стоявшую, грязную, всю в лучевых ожогах Наташу на кремлёвской стене среди развалин.

— Тебя ждала…, — прошептала она, прижавшись к нему. Мамонт опустил руку и погладил её по рельефной упругой попке. Сам себя не узнавая, он захотел снова. Проказница Наташа только этого и ждала. Её проворные пальчики легко пробежали по органу поднимая его на бой. На этот раз она встала на колени на узкой кушетке и призывно помахивала задом, и он, не заставив себя ждать, мощным движением вошёл в неё сзади. Старенькая кушетка жалобно всхлипнула и продолжила озвучивать все последующие фрикции. Наташа мычала, стонала, а потом просто зарычала и кончила, уже стоя на четвереньках. Мамонту же на этот раз понадобилось больше времени. После чего он упал на неё сверху прижав к кушетке и не переставая целовать ей шею. В этот момент кто-то деликатно постучал в дверь.

— Занято, — выкрикнула Наташа.

— Это я, Кроха. Там народ старшего спрашивает, что передать?

— Солдаты что ли?

— Нет, здесь и гражданских полно.

— Пять минут, — Наташа скинула с себя Мамонта. — Мне причесаться надо.

— Конечно, на весь коридор слышно, как ты причёсываешься, — гнусно захихикала Кроха и удалилась.

— Жена? — поцеловал её в шрам Мамонт.

— Муж? — она провела по его груди рукой играя волосами.

— Пошли, жена. Народ живого царя видеть желает, — Мамонт уже был одет. Вот что значит погранслужба, кого хочешь заставить одеваться за секунды по тревоге.