— Что же, давайте знакомиться, — человек вернулся и снял полушубок. — Меня Валера зовут, по отчеству никогда не любил.

— Сергей Мамонтов, Мамонт если проще, — представился молодой человек.

— Наташа, — девушка отогрелась и начала улыбаться.

— Не знал, что поварихи в платье от Кардена щеголяют. Давайте заново! — не поверил ей Валера.

— Вы правы, я не повариха. Я корреспондент, а в платье, потому что собиралась после интервью на вечеринку.

— Уже лучше, но всё равно ты, голуба, что-то не договариваешь. Я же не сумасшедший, вижу кто ко мне идёт. И не каждому открою, — хитро улыбнулся Валера.

— Это как же? ОЗК, автомат. Сразу видно военные, — Валера посмотрел на Мамонта как на ребёнка.

— Военные военным рознь. Видно же, что ты тащишь за двоих, а она у тебя на привязи. Значит болеет или умирает. Так-то здесь один пробегал, стрелял даже в кого-то. Я не открыл, он со злости по избе очередь дал и дальше побежал.

— Молодой солдат в шинели? — уточнил Мамонтов.

— Он самый, глаза дикие, весь в пыли этой. Однако шустрый, сквозь облако тумана пробежал как ошпаренный.

— Как же он не умер до сих пор? — удивилась Наташа.

— Та пёс его знает, — махнул рукой Валера.

— Валер, а ты чё окна заколотил? Вроде уже давно, не сегодня же, — спросила Наташа.

— Да надоели, шатаются здесь всякие. Неподалёку отсюда самогоном торговали, так они возьмут и здесь у меня перед окнами пьют. Думаете приятно на эти рожи смотреть? А потом два раза стёкла выбивали бутылками. Как начнут бузить, обязательно разобьют. Вот я и заколотил от греха. Живу я здесь. Я в местном фельдшерском пункте работал. Если что серьёзное, то мы Одинцово отправляли. А так по мелочам сами. Шину там наложить если перелом, один раз даже роды принимал, — заулыбался Валера.

— Кстати, можешь посмотреть мою руку? — спросил Мамонтов. — Я тебе еды дам.

— Ну давай коли так. Пожрать то я люблю!

— Огнестрельная рана, — Сергей закатал рукав форменной рубашки.

— Да уж вижу. Болит? Гноится она начала, рана твоя. Кто же так замотал то тебя неумело, — покачал головой Валера.

— Я, — покраснела Наташа. — Нам некогда было, мы убегали.

— Из части? Ты их там потравила что ли? Ах, да, ты же репортёр, забыл, — радуясь собственной шутке Валера начал что-то напевать себе под нос.

— Что вы издеваетесь? — вскипела Наташа. — Не понимаешь ни черта, так и скажи. — Наташа согнулась в три погибели и выбежала в сени к умывальнику с ведром. Оттуда донёсся звук рвоты.

— Знаешь, солдатик, чем заканчиваются такие раны? Ампутацией обычно. У тебя суток двое было, после чего начнётся заражение крови, а там может и вообще копыта откинешь. Эта зараза очень быстро распространяется. Повезло тебе, что меня встретил. Здесь со мной после бомбёжки одно дело приключилось. Кому рассказать, не поверят.

— Так что с раной? — испугался за руку Мамонт. Он сидел, сжимал и разжимал пальцы. — Болит!

— Сейчас расскажу, и вылечу тебя. Не гони, — Валера прикрыл рану грязной тряпкой и продолжил. — Так вот самая ближняя к нам ракета попала в Одинцово. Свет яркий такой, шум, гам, ударная волна. Я почему-то представлял, что будет сильнее. Однако нет, остановилась она и не дошла до нас толком. Так-то крыши кое-где посрывало. И тут на посёлок облако молочного цвета опускается. Везде ветер воет, деревья гнутся, а оно знай себе опускается словно по ниточке. И аккурат накрыло мой домик и соседний. Только он пустой, уже давно под снос стоит. Оттуда и выселили всех. Так вот на меня значит. Я сижу ни жив ни мёртв. И тут меня словно током пронзило. У меня же экзема была давно, всё никак вывести не мог, а тут раз и как рукой сняло. Часа два назад случилось сие событие! Даже ещё не развеялось, кое-где по углам туман стелется. Видишь? — он показал на молочную пелену, покрывшую доски пола под столом.

— Странно…, — протянул Мамонт. — И что теперь?

— А теперь вот что! Посмотри на свою руку, — фельдшер убрал тряпку, и Сергей увидел совершенно целую руку. Даже и намёка на рану не было. Повернув её, он посмотрел с другой стороны и присвистнул.

— Как же так? Так не бывает! — восхищённо рассматривал руку молодой человек. — Я видел огнестрельные раны, но, чтобы такое!

— А! Что я говорю! — возликовал Валера. — Сам в шоке! Мне теперь стоит дотронуться рукой до больного и пожелать и всё само проходит. Это всё от ракеты той. Что-то такое случилось, облако я видел воочию, и оно мне не приснилось. Да ты и сам видишь туман.

— Как же ты узнаёшь, что на улице делается, если всё заколотил?

— У меня на все стороны наблюдательные пункты есть. Бинокли в стенах, а на чердаке стереоскопическая труба стоит! Военный один подогнал, наверное, из той части откуда вы сбежали.

— Спасибо тебе, Валера. Бери что хочешь, я пойду гляну Наташу, — Мамонт поднялся и вышел в сени. Рядом с умывальником сидела на полу Наташа, расставив ноги. Платье задралось, и она тупо смотрела куда-то в пол. — С тобой всё нормально? Это от спирта? Чего ты молчишь? Валера! С Наташей плохо.

На крик прибежал растрёпанный фельдшер с шоколадкой в одной руке и зажжённой свечой в другой. Приблизив свечу, они увидели бледную Наташу. Она ещё не потеряла сознание, но была близка к этому и ни черта не соображала и только мычала. На полу под ней растекалась огромная лужа крови.

— Ай, беда, — всполошился Валера. — Кровотечение у неё. Держи свечку повыше и положи её на пол ровнее.

Мамонт сам сел на холодный пол и пристроил голову Наташи на свои колени. Свечку он поднял как можно выше. Весь подол платья был густо пропитан кровью. На полу также её натекло немерено. Валера согнулся над девушкой и приложил две окровавленные ладони к её паху и затих. Мамонт смотрел на эту сюрреалистическую картину и не верил своим глазам. Вдруг спасёт? Ему же фельдшер заживил рану, тем более загноившуюся. Почти за три минуты, здесь вопрос сложнее. Мамонт понимал это и держал свечку как можно выше, как сказал Валера. Он уже не обращал внимание на горячий воск, капающий ему на пальцы и как мог, молил всех богов, чтобы девушка выжила. Да, возможно не лучший образчик человечества, хотя и красивая, стерва. А он ведь Наташе не врал, когда сказал, что хотел её спасти. Так оно и было, причём без задней мысли. Ирину ведь тоже вёл за собой. Если честно Мамонт не хотел связываться с Наташей. Она красивая, но такие редко становятся хорошими жёнами. Таких приходится всю жизнь отбивать от поклонников. Ведь к ней каждый второй будет липнуть. На таких не женятся, а приятно проводят время и уходят по-английски.

— Кажись остановил, — Валера поднял голову. Очки, перемотанные изолентой, упали на деревянный пол в кровь. Её натекло очень много, может литра два, но полтора точно, а это уже предел, из-за которого не возвращаются без переливания недостающей крови. — Сейчас она очнётся и есть захочет. Пойду сготовлю что-нибудь горяченького, а ты вот ей шоколадку дай. Ей полезно будет.

— Что с ней случилось то? — спросил Мамонт.

— Выкидыш и кровотечение. А ты не знал? — уставился на Мамонта, перепачканный кровью Валера, вот они какие маньяки подумал Серёга, вглядываясь в подслеповатое лицо, поросшее недельной щетиной в свете свечи.

— Я с ней вчера только познакомился в части. Она правда корреспондент, приехала как раз перед самой войной.

— И то верно. Война это была. Кто победил? Никто не победил, — сам задал вопрос, сам ответил. — Помыть бы её. Пойду воду согрею.

Валера исчез в комнате. Мамонтов осторожно поставил свечку на умывальник и зачем-то погладил Наташу по волосам. Нет, он отогнал от себя видение Иркиного лица. Нет, за неё будем бороться.

— Ты всё-таки не дал мне умереть, Серёга? — тихо прошептала девушка. — Сволочь ты, всё же.

— На, пожуй, — он вложил ей плитку шоколада в руку.

— Спасибо. Что случилось со мной? Помню, как в ведро тошнило, а потом перед глазами круги и темнота.

— Ты помолчи пока, ешь лучше. Выкидыш у тебя был и сильное кровотечение. Ты знаешь, что Валера смог тебя одним прикосновением вылечить? — она с трудом помотала головой.