— Бежим! — теперь уже она схватила Марго за руку, но ту и не нужно было уговаривать. Она обернулась, широко распахнула глаза и бросилась за Ниной.
Волокна ползли со всех сторон: маленькие и большие они норовили схватить за ноги, руки, вцепиться в шею. Приходилось отстреливаться и отбиваться, но было ясно как день, что тот поток волокон, спускавшийся сверху, остановить не удастся. Стена приближалась неумолимо медленно. Нина экономила патроны — оружие пилотов «Пегаса» могла перезарядить только МАРИ, а обычного у Нины не было, поэтому она старалась стрелять только для того, чтобы прикрыть Марго во время перезарядки её бластера, но ей всё равно не хватило. Им оставалось не больше ста шагов до стены, когда тонкое, почти неприметное в полумраке волокно, схватило Марго за ногу и уронило на землю. Бластер выпал из рук. Нина обернулась, прицелилась последней своей пулей, но не попала — другое волокно преградило путь и приняло удар на себя. Марго вскрикнула, и её потащило во тьму. Нина убрала пустой бластер и выхватила табельное, спустила всю обойму, но добилась лишь того, что волокна опутали Марго сильнее и ускорились. Сдаваться было нельзя. Нина рванула вперёд и поймала руку Марго, вцепилась в неё крепкой хваткой, но сила обладателя волокон была несоизмеримо велика. Нина бухнулась на живот, и её поволокло следом.
— Отпусти! — крикнула Марго. — Отпусти! Ты мне не поможешь! Ты нужна им! Иди к стене… к защите их… — она вдруг вся выгнулась и закричала от боли.
Нина пыталась зацепиться ногами, но волокна были повсюду, подползали к ней всё ближе и ближе, а земля будто специально выровнялась и стала гладкой и скользкой.
— Нет! — бросила она в ответ. — Никаких больше смертей!
Нина попыталась собраться, отбросить чувства и понять, что делать дальше. И озарение пришло, когда раздался хруст ломающихся костей, и Марго закричала снова. У Нины был только один шанс, но для этого ей нужно было рискнуть. Отпустить Марго, чтобы спасти… или не успеть, как произошло с Кристофером. От мыслей о втором варианте бросало в дрожь. Оставаться в одиночестве в этом кошмаре Нина не собиралась, да и не желала Марго смерти, несмотря на прошлое. Вдох-выдох. Нина выпустила руку Марго, перевернулась на спину и быстро набрала нужную комбинацию на высветившейся панели чипа, а потом перевернулась, резко поднялась на ноги и с размаха бросила бластер вперёд. Панель чипа показала короткий обратный отсчёт в четыре пункта, бластер достиг крайней точки своего полёта перед падением и взорвался, вспыхнул белым светом, волны которого разнеслись в разные стороны на пару десятков метров, оставляя после себя белые обуглившиеся угольки волокон. Существо зашипело, взвилось, забеспокоилось, готовясь к новой атаке. Нина понимала — у них всего несколько секунд — поэтому, не теряя времени, подбежала к Марго и, взяв под руки, поволокла её к стене. У Марго была сломана нога, кость торчала наружу, всё тело в ссадинах и кровоподтёках. Идти она не могла, но и не выказывала прежней слабости. Нина в который раз поймала себя на мысли,что мадам Лабуле сильно изменилась с тех пор, как она видела её последний раз. Нина решила расспросить её об этом при первом удобном случае, сейчас же ей оставалось верить, что за стеной белого света действительно безопасно и что они успеют туда пройти.
Остатки взрыва почти растворились, а волокна тянулись по земле и воздуху, только уже как-то медленно, будто нехотя. От стены исходила невероятная сила, Нина ощущала её, а когда оказалась рядом, поняла — стена по структуре и форме была точно такой же, как сфера, созданная Ларом. Свет на деле оказался не светом, а энергией, в которую обе девушки погрузились, будто в ледяное молоко. На миг Нина потеряла способность видеть, но вот стена пропустила их, и в лицо ударил ветер, наполненный ароматами влажной земли и цветов. Волокна облепили стену с внешней стороны, но так и не смогли пробраться сквозь неё. Марго выскользнула из рук Нины и рухнула на землю, Нина посмотрела на неё, выдохнула и устало легла рядом. Воздух приятно холодил лицо, из темноты космоса подмигивали звёзды, и в сердце Нины родилось счастье. Она жива! Они выжили! Она повернула голову, чтобы взглянуть на Марго, и с удивлением обнаружила, что та смотрит на неё.
— Спасибо, — сказала Марго, — я бы тебя бросила, — её испачканное ободранное лицо заливали слёзы.
Нина слабо улыбнулась.
— Мы квиты. Ты тоже защищала меня…
Марго всхлипнула.
— Прости меня… я не думала, что Джон… что мать Ричарда… — она всхлипнула ещё раз и разрыдалась в голос, — мне так жаль. Зачем ты меня спасла?
Нина снова посмотрела на небо.
— Никто не винит бластер за сделанный выстрел, только руку, которая его направляла. И я не стану винить тебя… главное, мы живы.
В этом месте из-за яркости стены полумрак внутри защиты казался непроглядной тьмой, но он не пугал Нину так, как тот, из которого они только что сбежали. Она лежала, смотрела на звёзды и прислушивалась к жалобному поскуливанию Марго.
— Не хочешь спросить, где мы? — голос Марго звучал глухо и прерывисто. Она совершила попытку сесть, но тут же со стоном откинулась назад, на её ногу было страшно смотреть.
Нина села, обхватив колени руками, и качнула головой.
— Сначала нужно что-то сделать с твоей ногой, я тебя тут не брошу.
— И не придётся, — раздался чей-то мелодичный голос за спиной, и Нина вскочила на ноги, готовая защищаться, но вместо этого удивлённо приоткрыла рот.
Прямо к ней двигался представитель Флёрсарин, он скользил над полем, усыпанным примулами в расцветке ягодного мороженного. Точно таких же примул, как хранилась у Антона Чехова.
Нина сглотнула и вынужденно отвлеклась от созерцания цветов, когда Флёрсарин остановился в шаге от неё. Яркие рубины глаз и туманообразное тело в сером балахоне замерло, а затем обернулось высоким мужчиной, чем-то отдалённо похожим на Лара, но будто более благородным и аристократичным. Мужчина улыбнулся Нине и вдруг преклонил колени.
— Моя королева.
* * *
«Пегас» замер на одной из посадочных платформ «Новой Земли», точно маленький жук, юркнувший в сердцевину бутона и там затаившийся. Системы его работали в штатном режиме, МАРИ молчала. В отсеках было подозрительно тихо: не работала кофемашина, не шумела вода в бассейне, не ворчало в перезагрузке варп-ядро, и только мостик обладал небольшим подобием жизни.
Антон сидел в кресле второго пилота, положив руки и голову на панель управления, его взгляд неотрывно следил за датчиком второго чипа, равномерно сияющим синим светом. Второй чип был активен, но ни связи, ни возможности определить местоположение не было. В какой-то момент Антон моргнул и потрогал указательным пальцем датчик, будто пытался стереть с него краску, но тот так и остался безжалостно синим. Антон вздохнул и, возвращая руку на место, случайно столкнул на пол пластиковый стаканчик, коих вокруг него собралось бессчётное множество. Стаканчики из-под кофе валялись повсюду: заполняли собой кресло капитана, часть пола и даже всю верхнюю сторону панели управления на границе смотрового стекла. Мостик словно много дней никто не убирал, да и сам Антон выглядел помято и почти жалко. Босой, с растрёпанными волосами, с многодневной щетиной, ставшей почти бородой, в расстёгнутом кителе и выпущенной из брюк рубашке, испачканной чем-то жирным, он скорее был похож на одного из завсегдатаев увеселительных заведений галактики, чем на себя самого. Он не помнил, когда ел последний раз и когда спал в своей каюте, единственное, что он знал — это точное время, прошедшее с тех пор, как Нина пропала. Восемь межгалактических суток, двадцать пять часов, двенадцать минут и триста тридцать дв… три секунды. Антон посмотрел на маленькое изображение времени в углу, чуть выше датчика второго чипа, и снова уронил голову на руки.
Время тратилось. И тратилось так бездарно.
Хотя внутренние функции корабля всё ещё оставались в его распоряжении, ни покинуть корабль, ни улететь на нём он не мог. МАРИ по приказу адмирала не пускала внутрь даже техников, а сама адмирал не приходила, поскольку сразу после прилёта «Пегаса» на нулевую базу отправилась на встречу с главой Конфедерации и до сих пор не вернулась. И всё же дроны доставки, которыми пользовалось любое мало-мальски достойное заведение «Авроры», на «Пегас» попадали без проблем.
