Сын обнимает мать.      .

Мать сжимается в ответ.

Сын убирает руки.

Мать говорит: «Ты меня больше не любишь?»

Сын смущается.

Мать говорит: «Дорогой, ты не должен так легко смущаться и бояться своих чувств».

Номера ниже совпадают с номерами секций описания «двойной связки» Бэйтсона, которое приведено выше.

(1) . Поскольку вся коммуникация проходит между двумя или более участниками, то первый критерий слегка излишен. «Жертвой» в данном случае является сын, который получает двойную связку от матери.

(2) . Поскольку повторение неприятной коммуникации делает ситуацию для жертвы еще более сложной, то это не имеет значения для нашей цели — понимания структуры индивидуальной коммуникации.

(3) . Сжатие матери — это проявление невербальной коммуникации, которая может быть рассмотрена как пример приказа (3.1.) «не делай это и это, или я тебя накажу» или, «не показывай свою любовь или я тебя накажу».

Первой вербальной коммуникацией матери была фраза типа (3.2.) «если ты не будешь делать это и это, я тебя накажу» или «если ты не покажешь мне любовь, я тебя накажу». «Любовь» — это большая и более абстрактная категория, чем конкретное сенсорно обоснованное поведение, к которому она относится — сын убирает руки. Это также большая и более абстрактная категория, чем предыдущий невербальный ответ матери — напряжение.

Вторая вербальная коммуникация матери — это внутреннее противоречие. Первая часть фразы «дорогой, ты не должен так легко смущаться» снова является примером (3.1.) — «не ему- щайся, или я тебя накажу». Вторая часть фразы «ты не должен бояться своих чувств» говорит противоположное — снова пример (3.2.) — «если ты не покажешь свои чувства, я тебя накажу».

«Чувства» — это более общая и абстрактная категория, чем более конкретные категории «любовь», «смущение», т.к. «чувства» включает в себя и любовь и смущение. Последний приказ находится на более общем логическом уровне.

Авторы также не указали конкретно, что они понимают под «наказанием» в этом примере, но будем полагать, что это противоречивые выражения — «тебе следует быть не таким как ты есть». «Наказание» определяется в оперантном поведении, как стимул к негативу. Это оставляет в стороне вопрос о том, думала ли мать, что ее коммуникация представляет собой «наказание». С ее очень ограниченной точки зрения, она могла всего лишь описывать, как не ведет себя сын, исходя из ее желания, как он должен был себя вести. Сын также мог не рассматривать коммуникацию матери как наказание, как бы это не было для него неприятно, но его реакция однозначно была негативной, поэтому это можно расценить как наказание по определению в оперантном поведении.

Напряженное состояние матери и второй вербальный приказ, требующий, чтобы сын не показывал любовь и смущение (оба чувства). Первый и третий вербальные приказы требовали, чтобы сын показал и любовь и чувства (оба чувства). Как мы говорили в главе 6, эта противоречивая коммуникация создает очень неприятную ловушку, из которой трудно выбраться. И эта ловушка сама по себе могла спровоцировать замешательство и беспокойство у сына (независимо от того, произошло ли это одном уровне категоризации и абстракции или на разных). Т.к. внутреннее противоречие является простым и адекватным способом описания коммуникации в этом примере, то описание ситуации как «двойная связка» не улучшает наше понимание.

В этом примере мать выражает четыре приказа (а не два, как указано в идее о «двойной связке») и мы можем считать их парными одним из двух способов:

-1-. Невербальное «не делай» (сенсорно-описанное сжатие) противоречит вербальному «делай» (показать любовь на более высоком логическом уровне).

-2-, Вербальное «не делай» (категория «быть смущенным») противоречит вербальному «делай» (показать чувства, более общая категория на более высоком логическом уровне).

ИЛИ

-3-. Невербальное и вербальное «не делай» на разных логических уровнях. «Сжатие» сенсорно-обоснованно, в то время как «смущение» — это категория, которой противоречит

-4-. Два вербальных «делай» на других логических уровнях категоризации — «любовь» и «чувства».

Ни одна из этих пар не вписывается в определения Бэйтсона первого и второго приказов.

Хотя это и не связано напрямую с дискуссией о «двойной связке», я хотел бы указать на то, что смущение сына неконгруэнтно. Хотя кто-то, кто смущен, обычно осознает желание не хотеть быть увиденным, смущение всегда выражает и желание, и нежелание в разных степенях. Чтобы это понять, вспомните ситуацию, когда вы были смущены, и отметьте, что вы также хотели быть увиденным.

(4) . Авторы не указали, чем же является второй приказ. Второй приказ описан, как «обычно вербальный» и «более абстракт

ный». Это описание противоречиво, поскольку невербальная коммуникация всегда конкретна, а не абстрактна. Возможно, что второй приказ является членом одной из конфликтующих пар выше по тексту, но это тоже не полностью соответствует описанию.

Также возможно, что второй приказ был сначала выражен невербально и не включен в описание взаимодействия. Поскольку нам остается только гадать, что же такое второй приказ, то давайте рассмотрим первый возможный вариант — «не рассматривай это как наказание». Это будет коммуникацией о предыдущих коммуникациях матери, что категоризирует их на более общем логическом уровне. Поскольку сын однозначно воспринял сообщения матери, как вызывающие негатив, то «не рассматривай это как наказание» будет противоречить его опыту и переживанию.

(5) . В описании нет никакого третичного приказа — ни вербального, ни невербального. Очевидно, что сын не может выбраться из ситуации, кроме как выразить действием подавленные импульсы. Как пишут авторы — «если «двойная связка» создается, когда ребенок был маленьким, выход из ситуации невозможен». Может быть, сын просто не может осознать противоречие в словах матери. Или, возможно, он пытался ранее поговорить о своем замешательстве и был прерван или ему просто не дали об этом говорить привычным окриком родителей: «Не возражай мне».

Важным должно быть то, что освобождение невозможно или из-за неспособности замечать противоречия, физическое неумение или третичного приказа. Третичный приказ, похоже, вообще не является необходимым для «двойной связки».

(6) . Как указывалось выше в пункте (2), повторение неприятной коммуникации только усложнит ситуацию для «жертвы» и подготовит жертву к ответу на любую ее часть. Однако повторение неважно для определения структуры неприятного паттерна. Хотя это не связано напрямую со структурой «двойной связки», посторонние голоса часто повторяют паттерны родителей или других авторитетов, поэтому если родители часто использовали «двойную связку», любые воображаемые голоса и галлюцинации будут с большой вероятностью содержать те же паттерны.

Более простое определение

Бэйтсон также предложил более простое альтернативное описание «двойной связки» в той же самой статье.

Общие характеристики ситуации «двойной связки» будут следующими.

( 1 ). Когда человек вовлечен в напряженные отношения

— т.е. в отношения, когда он ощущает большую важность четкого различия типов сообщений в коммуникации, чтобы он мог соответственно реагировать.

(2) . И человек загнан в ситуацию, когда другой человек в отношениях выражает два набора приказов, один из которых противоречит другому.

(3) . И человек не может откомментировать эти сообщения, чтобы скорректировать свое различие на какое сообщение и как отвечать, т. е он не может сделать мета-коммуникативное заявление (18, стр. 208).

Суммируя, можно сказать, что человек, находящийся в важных для него отношениях, получает противоположные сообщения от партнера по отношениям и не имеет способности обсудить сообщения, которые приводят его в замешательство, чтобы указать на противоречия и решить на какое из сообщений ему реагировать.