Как маленький мальчик с новым молотком, я счастливо оглядывался по сторонам, в поисках того, что еще я могу забить этими новыми инструментами, находя все более и более полезное применение. Многие части этой книги прошли через значительные редакции, потому что я сам иногда осознавал собственные ошибки, но чаще всего, потому что другие люди указывали мне на них. Наверняка, есть еще ошибки, которые мы пока не нашли, и я с нетерпением жду дальнейших исправлений и дополнений других людей в продолжающемся процессе поиска полезных открытий. Если иногда то, что я пишу, кажется непонятным, вспомните выражение Уоррена МакКаллоха: «Не кусайте меня за палец, посмотрите куда я показываю».

Стив Андреас.

Март, 2006 г.

Я родился не знающим,

И у меня совсем немного времени, чтобы изменить это здесь и там.

Ричард Ф. Фейнман

Человеческий разум, растянутый однажды новой идеей, никогда не возвращается к начальным размерам.

Оливер Венделл Холмс

1 

Диапазон восприятия

Рамки

Я не схожу сума по реальности, но все же это единственное место, где можно прилично поесть.

Гручо Маркс

Когда я использую понятие «сенсорно-очевидный опыт», я имею в виду опыт восприятия, который проходит через наши чувства, прежде чем мы отнесем его к категории «вещи» и «события» и т.д. Большинство людей не осознают, насколько редко доступен изначальный чувственный опыт, прежде чем его «приготовят» — отнесут в какую-либо категорию. То, что большинство людей думают о сенсорно-очевидном опыте, лишь отражает восприятие, но это становится очевидным только когда наша автоматическая и бессознательная классификация опыта временно отключается.

Мы сталкиваемся с этим, например, в сумерках, или когда плохо видно, слышно или чувствуется. Иногда мы смотрим и видим так мало деталей, что сознание колеблется между двумя и более вариантами выбора, прежде чем осознает, что «это» такое, а это обычно происходит после того, как мы приближаемся, чтобы лучше рассмотреть, прикасаемся, нюхаем или пробуем на вкус.

Мы слышим слабый звук, и на короткое мгновение это только лишь «шум», пока мы не определим, что он возникает от коп- кретной «вещи» или события. «Ах, так это холодильник». Одним из примеров является наш опыт, когда мы слышим незнакомый иностранный язык. Мы слышим звуки речи, но не можем даже

сказать, где заканчивается одно слово и начинается другое, и гораздо хуже определяем слова и их смысл.

В темноте, или шаря в кармане, мы можем чувствовать нечто, что мгновенно озадачивает, пока не превращается в узнаваемый предмет, или пока мы не посмотрим на свету, чтобы понять, что это такое.

Недавно я проснулся посреди ночи и увидел сильный яркий свет, исходящий из окна, и подумал: «Откуда исходит весь этот свет?» Моей следующей мыслью было: «А, наверняка, кто-то работает допоздна внизу». Потом я понял, что нахожусь в гостинице, а пе дома, и вспомнил, что я был в поездке, и эта классификация позволила моему «миру» вернуться на место.

Гораздо реже можно столкнуться с этим опытом и днем, когда влияние неспособности категоризировать гораздо сильнее и поразительнее. Пару лет назад я срубил несколько голубых елей на заднем дворе. После того как я порубил их на дрова и ветки, ветки я стал складывать в отдельную кучу.

Когда я стал их подбирать, я увидел что-то странное в траве — несколько маленьких пятен сильного голубого света. Я не смог сразу определить, что это такое, и мой разум стал отчаянно искать, находя все более дикие объяснения. Было ли это обычным подарком инопланетян — радиоактивными камнями, попавшими сюда случайно или с какой-то целью? Сильный источник света под моей лужайкой, который смог пробиться только в нескольких местах? Хотя это и длилось всего несколько секунд, мне показалось, что прошло гораздо больше времени, и это было жутко похоже на научную фантастику. В конце концов, мой мир воссоединился с «нормальным», когда я понял, что голубые пятна света на моей лужайке были ничем иным как яйцами дрозда, выпавшими из гнезда с одного из деревьев.

Уильям Джеймс так прокомментировал разницу между нашим сенсорным опытом («восприятием») и его категоризацией («представлением») примерно сто лет назад:

Если моему читателю удастся абстрагироваться ото всех концептуальных объяснений и окунуться в ежесекундную чувственную жизнь в каждый момент времени, он обнаружит, что она похожа на то, что описал некто как большую

цветастую шумящую неразбериху, настолько же свободную от противоречий в своем «сиюминутном многообразии», насколько живую и находящуюся явно прямо здесь...

Из этого изначального чувственного хаоса внимание выделяет объекты, которые восприятие затем называет и определяет навсегда...

Мы говорим о том, что каждая часть чувственного континуума, и все эти абстрагированные «что» являются представлениями...

Умственная жизнь человека в основном заключается в том, что он заменяет порядок представления на порядок вое- приятия, в который первоначально отправляется его опыт (35, стр. 50-51)¹

Даже в моем «неклассифицированном» опыте с голубым светом, мои чувства восприятия уже отнесли его к категориям «голубой» и «свет», а я говорю о своем опыте, который достаточно далек от слов «голубой» и «свет», которыми его называет мой родной английский язык и сообщает вам. Наш опыт, в котором есть цвет, является результатом того, что наши глаза реагируют на длину световой волны. Но цвета сами собой (красный, зеленый, желтый и т.д.) не существуют во внешнем мире, есть только наша реакция на свет, разделяющая континуум световых волн на спектр различных цветов и комбинирующая их в различные оттенки коричневого, которого нет в спектре. Это классификация свойственна структуре и физиологии наших чувств.

Весь сенсорно-очевидный опыт, который мы принимаем как само собой разумеющийся (зрение, слух, ощущения, обоняние, вкус), уже обработан и тщательно классифицирован нашими ор- гаками чувств и напрямую связан с нервной системой, которую нельзя контролировать. Неважно, сколько мне известно об электромагнитном спектре видимого света, или структуре сетчатки с се четырьмя типами светочувствительных рецепторов, я должен был видеть те яйца дрозда, как «голубые пятна света», а не «тяжелый вес» или «громкий шум». Несмотря на то, что я знаю, что

мой опыт исходит из специального кодирования, которое добавила моя нервная система к моему восприятию, голубой все же выглядит как голубой, сладкий имеет вкус сладкого, а температура ощущается, как теплая или холодная.

Поэтому, мы можем сказать, что часто классификация предшествует той рамке, которую она классифицирует, и в значительной степени это также относится ко многим категориям, которым мы научились, воспитываясь в определенной культуре.

Даже несмотря на то, что способность учить язык является частью нашей врожденной психологии и неврологии, такого нельзя сказать о способности читать письменный язык. Это навык, и для того чтобы запомнить, что эти закорючки на бумаге обозначают слова, и каждое из них имеет определенный смысл, требуется определенное время и усилия. Когда мы уже выучили язык, почти невозможно смотреть на слова и не узнавать их или не думать об их смысле, даже если это полностью основано на приобретенной классификации. Это только один небольшой пример той власти, которую имеет приобретенная классификация над нашим опытом.

Однажды я показал своему другу желтые грушевидные помидоры, в то время они встречались гораздо реже, чем сейчас, и предложил ему попробовать. Даже несмотря на то, что он доверял мне, и я сказал ему что это такое, и заверил его, что они вкусные, сначала ему было очень сложно принять это. Некоторое время он не мог заставить себя попробовать их, поскольку они казались ему очень странными. Он смотрел на них несколько минут, безрассудно хихикая, пойманный между своим разумным пониманием и бессознательным скептицизмом, прежде чем, наконец, откусил кусочек.