Три рубиновых корня. Я понял, что это в любом случае было бы пределом. На большее у меня банально не хватило бы эссенций, да и свежих капель смолопряда не оставалось, только застывшие.

А еще, — и это было самым обидным, — я истратил всю пыль от кристаллов живы.

Я покачал головой. Глупости! Главное, что это сработало. Осколки кристаллов Седой и его стая мне принесут. Такое добро они находят «на ура».

Я вынес все три корня Киросу. Мы скормили их рассветнице один за другим.

С каждым проглоченным куском ее дыхание становилось всё ровнее, чешуя, потерявшая блеск, снова начала наливаться огненным цветом, а потемнения внутри исчезали.

— Раны…затянулись, — наконец с облегчением произнес Кирос, вытаскивая ящерицу из воды.

Он бережно поместил рассветницу обратно в центр огненной зоны. Оказавшись на горячих камнях, она даже ожила, приподняла голову и благодарно лизнула старика в палец.

Кирос выглядел…не довольным, а скорее удивленным, и я понимал почему. Он увидел слишком много у меня. Слишком много ценных ингредиентов, пусть он и не знал, что конкретно я использовал, но он ведь не дурак.

А вокруг рассветницы тут же радостно засуетились ее дети. Тот, что плевался огнем, смешно чихнул и пустил крошечную струйку пламени прямо в своего собрата. А тот, кристальный, совершенно не обратил на это внимания — он жадно впитывал в свои кристаллики окружающую живу, и они, со времени его вылупления, продолжали приобретать всё более насыщенный оранжевый цвет.

Хоть я остался почти пуст (живу надо срочно восстановить) и без запасов пустых кристаллов, я смотрел на мелкую огненную ящерицу и понимал — оно того стоило. Вдобавок, я теперь знал новый способ совмещать ингредиенты друг с другом. Осталось проверить его на менее ценных ингредиентах.

К тому же я потратил все применения Анализа на сегодня. Так что визит к Хабену и к его рецептам откладывается на завтра. Я осторожно погладил новорожденных ящериц.

Сейчас бы применить на них Анализ. Слишком уж они «особенные». Но это подождет до завтра.

Я опустился на камни рядом с Киросом. Ну а Грэм незаметно успел заварить нам с приручителем по чашке травяного чая и поставить миску с медом.

Я сделал большой глоток, чувствуя, как тепло расходится по уставшему телу. Вроде и не делал ничего такого. Не было длинных варок, не было десятичасового стояния над котлом, а всё равно…устал.

— Не думал, что у тебя выйдет, Элиас, — честно признался Кирос, глядя на меня с каким-то новым выражением, уважением что-ли? — Не знаю, что ты там за ингредиенты использовал и где вы их с дедом откопали…

— Лучше тебе и не знать, Кирос, — подал голос Грэм.

— Да я не о том, старик, — отмахнулся Кирос. — Я к тому, что уверен: выручить за эти ингредиенты ты мог немало. Очень немало, Элиас. Золотом. А потратил их на нее.

Я понимал старика. Тран говорил, что он немного «сдвинутый» как и многие приручители. И такое проявление заботы о ящерицах задело его. По хорошему, конечно.

— Знаете, Кирос, — ответил я честно, глядя в кружку с чаем, — Это рассветница залезла на меня, спасаясь от хищной твари — вроде как выбрала…а это что-то да значит. А потом…потом по утрам мне грела грудь. Такое не забываешь. Она теперь часть нашей семьи. Я, конечно, не могу ее чувствовать как ты, и не могу приказывать. Но раз она от нас не убежала за всё это время, значит ей тут по нраву.

Кирос несколько минут молчал, а потом вдруг сказал:

— А знаешь, Элиас… Сделаю-ка я в ней закладку.

Я удивленно поднял взгляд.

— «Закладку»? — переспросил я.

— Да, — кивнул старик и тут же пояснил. — Сильные приручители могут ставить так называемые «закладки» в сознание редких животных. Чтобы их не смог увести или подчинить другой, более слабый приручитель. Не знаю как оно сложится, но вот мою закладку вряд ли кто-то «сломает».

Я застыл. Эта информация была для меня абсолютно новой. И слово «закладка»… Оно слишком сильно напоминало ту ментальную работу с памятью, которую проделал отец Элиаса. Ментальный блок.

— Спасибо, Кирос, — искренне сказал я.

Он ведь прав: в данный момент любой приручитель мог пройти рядом и подчинить рассветницу. Никто в поселке, правда, таким не занимался, но чем черт не шутит.

Я посмотрел как рассветница удобно устраивается поближе к камню с пальцем первородного, а ее мелкие дети укладываются вокруг нее плотным кольцом. Устали…набегались.

Осталось еще трое, — подумал я, глядя на жар-сердце, где внутри лежали невылупившиеся яйца.

Я повернулся к приручителю.

— А можно поподробнее про эти закладки? — спросил я, подавшись вперед. — Что это вообще такое и как оно работает? Потому что я о таком никогда раньше не слышал.

Кирос вздохнул и глотнув чая начал рассказывать.

— Закладка, — начал рассказывать Кирос, поглаживая спинку одной из мелких ящериц, которая послушно подползла к нему, — Это что-то вроде вложенной заранее в сознание зверя команды. Она может действовать очень долго, иногда годами, а самим существом вообще не ощущается. Но это в идеале. Обычно она ощущается существом как обычный приказ хозяина, а если поставлена более умело, то как собственный инстинкт.

Я задумался. Это было что-то новое. Грэм такого не рассказывал и Тран тоже. А он не знать об этом не мог.

— И он этого совсем не замечает? Ну, зверь. — с сомнением спросил я.

— Нет, конечно. В этом то и смысл, Элиас, — усмехнулся старик, — Да и у зверей мозги устроены иначе.

Я кивнул.

— Кроме того, — продолжил Кирос, — Вмешательство при закладке минимальное. Это ведь не полноценное «подчинение», когда ты дергаешь за ниточки каждую секунду. Зверь в принципе больше не связан с тобой, он живет, охотится, спит, но в нужный момент закладка срабатывает и…он делает то, что тебе нужно.

Значит, это что-то вроде отложенных команд.

— Интересно… — я поставил кружку на горячий камень, — А что, к примеру, можно задать такой командой? Есть какие-то ограничения?

— Ну… — Кирос почесал подбородок, подбирая слова. — Задать можно многое, всё от целей зависит. И от силы приручителя.

В этот момент со стороны дома послышались тяжелые шаги. Грэм, закинув на плечо свой топор, целенаправленно потопал в сторону Кромки.

— Ты куда, дед? — окликнул я его.

— За забором, — буркнул Грэм, не оборачиваясь. — Раз уж спасли твою ящерку и время появилось, можно выдохнуть. А забор… забор надо доделать. Не дело это, когда во двор любая тварь может заглянуть.

— Это он про моего ящера? — прищурился Кирос.

Я пожал плечами. Ну а что до твари…видимо, именно ящера Кироса Грэм и имел в виду. Других не было. Волк Трана всегда был за забором.

— Так вот, — вернулся к разговору Кирос, — Для начала ты должен понимать, что контроль над существом условно делится на три ступени.

— Три ступени? — переспросил я.

— Да, три ступени контроля. — повторил Кирос. — Первый, самый сильный и жесткий контроль — это «поводок». Прямая, непрерывная связь.

Я кивнул. Что это такое, я понимал прекрасно. У меня были свои симбионты и именно с ними у меня была непрерывная связь. И жесткий контроль.

— Такая связь, — продолжил объяснять старик, — Требует от приручителя постоянной концентрации, жрет живу и легко разрывается при сильном удалении зверя от него.

Это я тоже знал, потому как сам обладал такими связями. Но моя связь была надежнее, потому что я мог «растить» уровень взаимодействия и не иметь проблем из-за удаления моих симбионтов. Даже на огромном расстоянии они были «мои». Со зверьми, видимо, всё намного сложнее.

— Вторая ступень — уже более легкий контроль, но и более сложный. Мы называем его «ошейник». Это постоянная фоновая связь, которая работает на большом расстоянии — ты чувствуешь зверя, а зверь чувствует тебя. Ты можешь отдавать общие приказы, но большую часть времени ты его не контролируешь. Я бы даже сказал, что ты его просто направляешь. Ну и то, с чего мы начали: «закладка» — по силе самое слабое воздействие на зверя, но…поставить его сложнее всего. Не каждый приручитель может.