Трое друзей, трое фронтовых товарищей. Но какие они разные, эти люди!

Спокойный рассудительный Мирча — хозяин села. Он и хозяин каждого сказанного им слова. Его душевное равновесие успокаивающе действует на Павла и Степана, часто предохраняя их от поспешных выводов и необдуманных поступков. Ион Шкуря, выступающий в этой роли, сумел найти для своего героя верный рисунок образа. Лицо его сурово и мужественно, а черты напоминают лица подвижников с древних фресок. Но Мирче, при всей его трезвости, чужд аскетизм. История развития его чувств к Анжеле — яркое тому свидетельство. По своей природе Мирча — гуманист. В условиях острой классовой борьбы его гуманизм порою кажется анахронизмом. И все же он оправдан не только логикой характера самого Мирчи, что, конечно, очень важно, но и логикой всех великих революций, движущей силой которых были не столько жестокость и насилие, сколько гуманизм. А то, что происходило в молдавской деревне в 1946–1947 годы, можно с полным основанием назвать революцией. То была подлинная революция в сознании людей, ломающая старое и создающая новое мировоззрение у молдавского крестьянина, меняющая его оценку всего окружающего. И Мирча, как настоящий коммунист, хорошо понимающий нужды и чаяния тружеников земли, старается не только помочь крестьянам в эти трудные годы, но и правильно нацелить своих товарищей на понимание этой сложной обстановки, не допускать перегибов ни в большом, ни в малом. Отсюда ясно, насколько сложной и интересной по материалу оказалась роль Мирчи. И Шкуря, как показал фильм, справился с ней неплохо.

Несколько беднее драматургический материал достался на долю актеров Леонида Неведомского (Степан) и Юрия Горобца (Павел). И если Неведомский еще находит какие-то детали, помогающие зрителю понять этот характер, то у Павла — Горобца это чаще всего лишь форма сотрудника НКВД, которая в какой-то степени призвана определить и характер этого человека. Смерть Павла была своего рода протестом против недоверия к людям.

— Так, говоришь, не будешь сдавать поставку! ("ГОРЬКИЕ ЗЕРНА").

Говоря о центральных ролях фильма, было бы несправедливо умолчать о тех, кому достались роли второго плана, но без которых фильм не был бы тем, чем он есть. Это, в первую очередь, Марика Балан, актриса московского театра "Ромэн", чья Васи луца надолго запомнится всем, кто увидел фильм. Это и Григоре Григориу, уже знакомый многим по картине Эмиля Лотяну "Красные поляны". И хотя черты характера Саввы из "Красных полян" и Андрея из "Горьких зерен" имеют много общего, актерская техника Григориу в новом фильме намного выросла.

Неожиданно блеснул комедийным дарованием Думитру Маржине в роли секретаря сельсовета Штефэнела, подтвердил свое право на серьезные роли Михаил Бадикяну.

Картина "Горькие зерна" — важный творческий шаг в биографии ее авторов — Валерия Гажиу и Вадима Лысенко. Этот фильм важен прежде всего тем, что оба они впервые обратились к теме столь большого гражданского звучания и нашли для него выразительные средства, близкие и понятные каждому зрителю. При этом нужно заметить, что, делая картину для широкого зрителя, авторы отнюдь не упрощают выразительных средств кинематографа. Вряд ли кто останется равнодушным, увидев кадр, где запоздалый дождь, словно непрошеный гость, приходит на единственную в селе свадьбу и своими тяжелыми, как сапожище, каплями, лихо отплясывает на пустых столах веселую сырбу. Не забудутся и мастерски сделанные массовые сцены, в которых каждый крестьянин-статист стоит хорошего актера.

Но, отдавая дань уважения мастерству авторов, мы вправе предъявить к их произведению претензии, касающиеся глубины показа тех сложных процессов, что происходили в тогдашней деревне. Локализация повествования, о которой говорилось в начале этой главы, отнюдь не означает его упрощения.

В "Горьких зернах" атмосфера повествования предельно сужена. Не все типическое, что было в те годы характерным для молдавской деревни, нашло свое отражение в фильме. Один из основных идейных просчетов авторов состоит в том, что трое коммунистов, как бы сильны они ни были, выглядят в картине несколько изолированными. Мы не видим здесь их активных помощников, а в жизни они были. Однорукий же фронтовик, олицетворяющий актив села, мало убедителен.

Борьба с бандитизмом, столь тщательно обыгранная авторами, в целом для Молдавии не была столь уж характерной. Очевидно, она привлекла авторов своей зрелищной стороной, как и танец папарудиц. Трагедия тех лет была в голоде, во многих организационных неполадках, которые вызвали справедливое недовольство у крестьян и на некоторое время затормозили социальные преобразования, начавшиеся в деревне, и которые враги использовали для борьбы с советской властью.

Трудно согласиться и со сверхоптимистическим, этаким розовым финалом фильма: Мирча бредет по бескрайним полям пшеницы, рвет и торопливо растирает колоски, жует сырые горькие зерна. Весь строй фильма, мужественный по своему звучанию, противоречит этой идиллической концовке.

В целом же новая работа молдавской студии стала явлением положительным. В "Правде" накануне открытия январского (1967) пленума Союза кинематографистов СССР, посвященного развитию национальных кинематографий, лауреат Ленинской премии Чингиз Айтматов писал:

"Среди новых художественных кинолент, созданных в республиках в самое последнее время, мне бы хотелось выделить молдавский фильм "Горькие зерна" (авторы сценария и постановщики В. Гажиу и В. Лысенко), повествующий о трудном пути послевоенной молдавской деревни.

Нам еще порой приходится сталкиваться с идеализацией всего национального, как некоей незыблемой исторической категории. А ведь национальное может быть революционным и контрреволюционным, социалистическим и буржуазным, прогрессивным и реакционным фактором в развитии исторических и культурных судеб народа.

В "Горьких зернах" эта проблема нашла, по-моему, правильное выражение. Любуясь здоровым народным духом, трудолюбием и мудростью народа, уважая его национальное самосознание и традиции, авторы в то же время борются против его же отсталых и косных взглядов, предрассудков и заблуждений, против всего, что оказалось враждебным новому в классовой борьбе за переустройство жизни.

В фильме, на мой взгляд, хорошо проявилась социальная сторона национального"^[16].

К этому хочется только добавить, что зерна, брошенные руками Гажиу и Лысенко на ниву молдавской кинематографии, обещают в будущем добрые всходы.

ФИЛЬМЫ ЮБИЛЕЙНОГО ГОДА

По бескрайним просторам Забайкалья движется поезд. Преодолевая все новые и новые километры пути, натужно пыхтит небольшой паровоз. Жалобно поскрипывают ветхие арестантские вагончики, словно сетуя на свою судьбу, что приходится им везти к месту казни Сергея Лазо и его боевых товарищей. И неведомо этим вагончикам, неведомо японским солдатам-конвоирам, со страхом и любопытством рассматривающим сквозь прутья стальной решетки пленных большевиков, что поезд, на котором Лазо и его друзей везут к смерти, станет поездом в бессмертие.

Так начинается фильм "Сергей Лазо". Образ поезда и дороги проходит через весь фильм. С одной стороны, это драматургический прием, при помощи которого сценарист Г. Маларчук и режиссер А. Гордон связывают отдельные новеллы, составляющие фильм, а с другой — образ дороги это нечто большее, чем просто связка отдельных новелл. Дорога дает нам возможность лучше почувствовать революционный порыв, стремление вперед, "к свободе, к свету".

Новеллистичность построения сюжета для молдавского кино — прием не новый. В форме новелл строится драматургия таких лент, как "Колыбельная", "Человек идет за солнцем", "Последний месяц осени". Несмотря на это, каждая из этих картин имеет свои, только ей присущие черты и в сюжетосложении, и в изобразительном ряде. Есть они и в картине "Сергей Лазо".