РЕАЛИСТ. То, что Лотяну лишь затронул тему гражданской ответственности каждого человека за судьбы своего государства. Сказав "а" фразой "Пусть государство думает и нашей головой", Лотяну не сказал "б", развив дальше тему гражданского мужества. Он увлекся чистой романтикой чабанского быта, взаимоотношениями Иоанны и Андрея и забыл о том, что хотел сказать вначале.

МЕЧТАТЕЛЬ. А разве о хорошо сделанном деле надо трубить на всех перекрестках! Да и не такой народ чабаны, чтобы болтать лишнее. Отары колхозные спасены, и это ясно каждому, спасены благодаря самоотверженности и мужеству чабанов, а вот, какие они, эти люди, зрителям узнать интересно. Поэтому большую часть картины Лотяну посвятил показу характеров этих людей, а вне повседневного их быта показать это трудно, да было бы и неверным помещать их в какой-то вакуум.

Прервем этот воображаемый диалог и вспомним строки из письма Энгельса к Маргарите Гаркнес, где он говорит о том, что "… помимо правдивости деталей" необходима также "…правдивость воспроизведения типичных характеров в типичных обстоятельствах". И то и другое у Лотяну есть. Что же касается слабости сюжетной пружины, то она в известной степени компенсируется эмоциональной стороной произведения, где достоинства Лотяну-режиссера оспаривать труднее. Слабость драматургии стала чуть ли не модой в современном кинематографе. В этом отношении очень поучительным, на мой взгляд, является замечание сценариста и критика М. Блеймана по поводу фильма Г. Шпаликова и В. Турова "Я родом из детства".

"Когда смотришь фильм "Я родом из детства", — замечает М. Блейман, — возникает впечатление, что сценарист предоставил режиссеру честь найти в рассказанном им жизненном материале руководящую мысль, а режиссер понадеялся на то, что она где-то содержится в тексте сценария и сама собой обнаружится. Он снимал эпизоды, не заботясь о том, какова цель этих эпизодов. И вот эпизоды остались, и подчас хорошие, а фильм не получился. Получились этюды, которые режиссер научился снимать еще во ВГИКе, но снять целостную, единую по замыслу картину он не сумел"^[15].

Лотяну было несколько легче в этом отношении, так как он ставил картину по собственному сценарию, но этюдности во многом не избежал и он. Правда, она менее заметна, чем у Турова, благодаря эмоциональности и темпераментности" повествования, которые держат зрителя в напряжении, но и это не все спасает.

В ленте "Красные поляны" важную драматургическую роль играет цвет. Особенно впечатляют выжженные солнцем голые склоны холмов, от вида которых пересыхает в горле, или сочные, покрытые зеленым бархатом нежной травы Красные поляны, источающие прохладу и аромат. А это буйство красок, когда Андрей бережно несет на руках Иоанну! Здесь при помощи цветовой гаммы мы можем лучше понять душевное состояние героев. Влад Чуря и Ион Болбочану, снимавшие свою первую полнометражную картину, оказались на высоте, показав недюжинный талант.

А музыка! Разве можно представить себе эту картину без прекрасно подобранных И. Бурдиным и С. Лункевичем народных мелодий, без чистого, как дойны, голоса Николая Сулака! А интересные актерские дебюты Григория Григориу (Савва), Светланы Тома (Иоанна], Михаила Бадикяну (мош Илуцэ), чьи имена впервые появились в титрах фильмов, но уже запомнились зрителю. Все это говорит о том, что Лотяну не изменил своей традиции — выводить на экран новые актерские дарования. И хотя не все в этом фильме одинаково равноценно, не достиг еще Лотяну, подобно своим героям, живительных Красных полян, направление в целом взято верно.

— Председатель такую встречу вам готовит! ("КРАСНЫЕ ПОЛЯНЫ").

Кале бунэ, Емил!

ЗЕРНА, ОБЕЩАЮЩИЕ ДОБРЫЕ ВСХОДЫ

О трудных годах в нашей послевоенной деревне за последнее время написано немало книг и создан не один фильм. Нельзя сказать, что эта тема не затрагивалась в кино и литературе раньше. Вспомним хотя бы "Кавалера Золотой Звезды", "Свет в Коорди" или "Кубанских казаков", где не было ни острых углов, ни тех трудностей, с которыми сталкивались, придя домой, недавние фронтовики. Была, правда, драма Г. Николаевой и В. Пудовкина "Возвращение Василия Бортникова", которая в какой-то степени затрагивала сложную проблему послевоенной деревни, но весь узел конфликта сосредоточивался здесь главным образом вокруг личных взаимоотношений героев, и сложные общественные проблемы отходили на второй план.

Но вот появляются первые ласточки: "Земля и люди" и "Дело было в Пенькове" Станислава Ростоцкого, "Чужая родня" М. Швейцера, и в кинозале запахло ароматом полей, зазвучала нормальная, без напыщенных слов и опереточных арий человеческая речь.

Спустя некоторое время кинематографисты снова возвращаются к этой теме, и появляются фильмы: у эстонцев — "Оглянись в пути", у русских — "Председатель", у украинцев — "Наш честный хлеб", у литовцев — "Никто не хотел умирать", где с разной степенью таланта и под разным углом зрения рассматривались трудности послевоенной деревни.

Не остались в стороне и молдавские кинематографисты. Так появился на студии "Молдова-филм" сценарий В. Гажиу и В. Лысенко "Горькие зерна", повествующий о сложных процессах развития послевоенной молдавской деревни. Причем следует заметить, что замысел "Горьких зерен" у Гажиу и Лысенко возник задолго до опубликования сценариев "Председатель" и "Никто не хотел умирать". Очевидно, эта тема зрела сразу в нескольких национальных кинематографиях.

В первом варианте будущая картина Гажиу и Лысенко мыслилась как произведение многоплановое. Кроме трудностей коллективизации, много внимания было уделено борьбе с голодом, засухой, остатками бандитизма. Остро поднимался вопрос о беззакониях, связанных с культом личности.

Следует сказать, что в период работы над материалом сценарий избавлялся от многого наносного, тема его выкристаллизовывалась, а конфликт получал более четкие формы.

Сосредоточив свой рассказ вокруг судеб трех коммунистов-побратимов, чье братство было скреплено кровью, пролитой на молдавской земле в борьбе с фашистами, Гажиу и Лысенко взяли в основном верное направление в развитии драматургического конфликта.

По материалу фильм очень конкретен. Сюжет его предельно ясен каждому. В нем почти нет замысловатостей и символов, которыми так грешили оба автора в картине "Когда улетают аисты".

Только трое из заброшенных в тыл врага на молдавскую землю парашютистов-десантников чудом спаслись от гибели: Мирча, Степан и Павел. Только трое. И эти трое поклялись: быть всегда вместе, остаться на земле, которую отвоевывали у врага, и помочь людям строить новую жизнь. Трое коммунистов. Председатель сельсовета с. Редю Маре Мирча, уполномоченный по заготовкам Степан и старший лейтенант районного НКВД Павел.

Эти трое не по учебникам, а на практике почувствовали, что такое классовая борьба в деревне. Им приходилось самим решать вопросы, стоящие на уровне государственных задач. И они делали это. Делали, движимые чувством долга и любовью к людям.

В фильме есть слова, которые являются как бы ключом к пониманию произведения. Анжела, учительница, дочь местного попа, сбежавшего в Румынию, спрашивает у Мирчи:

Их оставалось только трое… ("ГОРЬКИЕ ЗЕРНА").

— Вы победители. Разве вы не заслуживаете лучшей жизни!

И Мирча спокойно отвечает:

— Да. Заслуживаем. Но сколько стоила нам эта победа!

Для него и для его товарищей — коммунистов борьба продолжается. Идет война за человеческие души, за счастье людей, их будущее, и она ничуть не легче, чем на фронте.