Я загодя прибухнул, но не сильно. И в процессе вспомнил, что люк утром не запирал. Замотался.

Гляжу на мобилу. Думаю, отзвониться с отбоем по какому-нибудь поводу… или нет. Смотрю на плакат со Шварценеггером. На свою медаль. На бутылку.

Да ну нахер. Это не моя ответственность. Все под Богом ходим. Или под кем-то другим.

Вижу вдалеке фары. Дорогу снегом завалило порядком, ехать им сюда ещё долго. Решаю пока дунуть разок, но едва скручиваю косяк — слышу шум. Грохот. Крики. Стреляют.

Ладно, будем честны. Я вам соврал немного — насчёт «авось не повезёт кому-нибудь». На самом деле такое случилось уже далеко не в первый раз. Я ведь со всякими работал, сарафанное радио в действии. Кое-кто из клиентов пропадал, но в ихних бандитских предприятиях текучка высокая, это не завод. Мне никто не задавал никаких вопросов. Может, некому уже оказывалось. Или ещё какие причины. Да и следы заметал по возможности…

Жду немного, потом накидываю ватник. Загребаю патронов из ящика, сую пригоршню в карман. Беру обрез и канистру.

Не спеша иду по дороге. Под валенками скрипит свежий снег. Луны нынче не видно, так что стоит темень. Но кое-что вдали уже виднеется.

Ага, понятно: машина разбита.

Мне навстречу бежит коротко стриженный мужик в кожанке. Он истошно вопит и размахивает стволом, но что-то подсказывает — магазин давно пуст.

— Харон! Харооон!..

Аста ла виста, бейби.

Даю дуплетом по ногам. Картечь сечёт ему бёдра, наверняка прилетело и по коленям. Бандос падает на снег, ствол летит в сторону. Продолжает ползти, оставляя за собой ярко-красный след на девственно белом. Матерится.

Добивать я его не буду, пусть даже не мечтает.

Поднимаю ствол. Ух ты: «Кольт»! Модные ребята ко мне заехали. Интересно, при каких игрушках остальные?

Оставляю раненого позади, перезаряжаю обрез, приближаюсь в машине. Водитель так и сидит за рулём: дверь смята, удар прилетел прямо в него. Убило на месте. «Мерседес» стоит поперёк дороги, позади — какое-то движение. На всякий случай направляю оружие в темноту.

Но обрезом грозить некому. Снег позади «мерина» залит кровью. Это склонилось над телом — похоже, пытается разорвать его пополам.

Такого я ещё не видел: ниже шеи — вроде просто голый мужик, мускулистый, прямо Геракл. Местами покрыт шерстью, правда. Но венчает всё это бычья голова с огромными рогами. Минотавр какой-то! Охренеть. Чего только из биотермической ямы не лезет на свет Божий…

Чудище оборачивается, его глаза ярко горят в темноте. Из ноздрей бьют струи пара. Оно смотрит на меня по-звериному свирепо, но по-человечески осмысленно.

— Свои, свои, не дёргайся. Вон там, дальше по дороге, ещё клиент для тебя. Живой.

В салоне ничего особо интересного. На сиденье валяется «Калаш» со сложенным прикладом, на полу — початая бутылка вискаря. У водилы выпал глаз: болтается на ниточке-нерве.

Вытаскиваю из зажигания ключи. Мне интересно посмотреть, кто на этот раз в багажнике.

Но на этот раз там женщина. И опять, ёбана, живая. Только теперь я наконец вспоминаю мужика с простреленными коленями и того, у которого глаз вылетел. Ну точно: они самые. Просто машина новая. И по телефону с кем-то другим говорил…

Не обессудьте, я эти звериные рыла плохо друг от друга отличаю. Всё равно одинаковая сволота.

Баба жмётся поглубже, к стенке багажника. Она голая, руки-ноги перетянуты скотчем. По взгляду догадываюсь, что развлеклись с ней ребята порядочно. Отпердолили, думаю, во все дырки — и не по разу. Ну это понятно. Только живьём в яму-то за что? Даже не представляю.

— Ебанутые…

Да понятно, за что: ради куража. Безнаказанность лишает дураков рациональности. Ствол в одном кармане, бабки в другом, адреналин. А парни в основном молодые, теряют берега очень быстро. И так же быстро отправляются на ту сторону — через мою яму или иначе.

Я прекрасно понимаю, сколько проблем могу огрести, если что. Заманчиво поиграться в героя-спасителя, но нет никакой информации о ситуации. Что за баба, откуда, почему здесь. Куда она пойдёт. Что скажет ментам или другим бандитам при случае. Чем это может закончиться. А верить ни единому её слову, разумеется, нельзя. Она в таком положении, когда наврёт и наобещает чего угодно. Причём это даже может прозвучать очень убедительно.

Но тому подобию минотавра я её тоже не отдам. Это слишком.

— Так будет лучше, уж поверь.

Бах. Запах пороха бьёт в ноздри. Контрольный не требуется — от её головы осталась одна нижняя челюсть. Красивая была баба. Я б её того. Эт-самое. Но ничего не поделаешь.

Образина из ямы уже ускакала, утащив с собой половину одного из бандитов: следы копыт на снегу уходят к лесу. Мне придётся хорошенько попотеть, собирая всё оставшееся в машину. А потом облить её бензином. Пламенем полюбуюсь из бытовки.

Короли новой жизни, в рот их. Малиновые пиджаки вместо мантий, котлы вместо корон. Я и сам не особо лучше, конечно, но и не претендую ни на что. Мне ни короны не нужно, ни мантии.

***

На этот раз задавать вопросы всё-таки приехали. Ясное дело, не менты.

Впрочем, что с меня возьмёшь? Я не очень-то похож на человека, способного завалить троих бойцов. А ещё меньше похож на наводчика. Репутация есть, хоть инциденты с исчезновениями некоторых клиентов постепенно её подмачивают.

— Да без понятия, вот те крест. Как услыхал пальбу, из бытовки носу не совал. Это не мои дела, жить ещё охота. У меня здесь бизнес, самому такие проблемы… вот до этого самого места, ага. А ещё я не дебил. Кабы что за делюгу знал, хватило бы мозгов по-мудацки не подставляться.

В прошлые разы выходило проще. Тогда машины оставались на ходу — я их тихонько отгонял вместе с останками. Подстраивал всё… не было повода на меня подумать вообще. Теперь-то повод есть, что весьма неприятно.

Но я вижу: этот мужик мне верит. Нелепо ведь предположить, что я подставился настолько глупо. Зачем могильщику создавать себе проблемы? Ради чего?.. Наверняка так бандит и думает.

Он же не понимает, что я тоже чувствую безнаказанность.

Как и все в стране. И вы, кстати, тоже. Мы все её чувствуем.

На прощание бандос жмёт мне руку. Он уже почти разжимает пальцы, когда вдруг спрашивает:

— Слушай… а что это за погоняло такое: Харон?

За всё хорошее

Соавтор — Антон Мокин

Валентин проснулся, но глаза сразу открыть не смог: словно песка насыпали. Попытался наощупь определить, один ли в кровати, однако уверенно это не определил. Что до ощущений во рту и глотке, то «будто кошки насрали» показалось лучшим описанием.

Валентин вёл разгульный образ жизни и к хреновому самочувствию по утрам привык, но такой похмелюги не помнил. К тому же сейчас явно не утро: уже сумерки. Нынче начало зимы, так что… часов пять вечера. В квартире Валентин был один. По крайней мере, в кровати точно: ни бабы, ни мужика там не обнаружилось.

Показалось, будто он говорит сам с собой, но нет. Это включённый ноутбук проигрывал по кругу весь ютуб-канал Валентина: сотни роликов, миллионы подписчиков. Как раз заканчивалось видео, посвящённое грядущим президентским выборам. Затем зазвучала музыка из интро…

— Доброе утро, Россия! С тобой Валентин Коцитов и канал «За всё хорошее»!

Он посмотрел на экран, затем в зеркало на стене. Ухоженный, одетый с иголочки молодой человек, который вещал из ноутбука, мало напоминал это растрёпанное нечто. Распухшее лицо, красные глаза, ссадина на подбородке и засосы на шее.

— О чём поговорим? О том, что волнует всю страну!

Валентин с упоительной лёгкостью говорил от лица всей России, хотя за МКАДом бывал редко.

— «Право на оружие». Когда звучит слово «право» — в современном обществе, избавленном от оков диктатуры, становится неудобно высказываться против. Но глядя на события в Подмосковье, на недавнее массовое убийство в МГУ, совершённое одним из преподавателей… Мы обязаны задать себе вопрос: не означает ли «право на оружие» в действительности «право на убийство»?