— Благодарю за совет. Вы свободны.

Как только учёного выпроводили из бара, очевидцы вчерашнего трагического происшествия собрались за одним столом. Кто-то из бойцов низкого чина следил за дверью. Вдалеке бармен, потомок легендарного основателя заведения, спокойно протирал стаканы. Это был понимающий Новый Орлеан человек: он не пытался прислушиваться.

— Конечно, охота на проклятого верёвочника — совсем не наша забота. Мы обещали защитить итальянцев от злонамеренных людей, а не от фантастических тварей. Но эта паскуда убила двоих наших, чего простить никак нельзя. Паоло и Лука были бы членами Семьи, успей мы уже дорасти до такого статуса.

Подчинённые только кивали, безмолвно выпуская сигарный дым.

— И мы никогда не станем Семьёй, если будем спускать подобное. Нужно ехать на ранчо Даффи и во всём разобраться. Тони, достань те пушки, что валят слона. Хотя бы парочку. Ещё понадобятся пулевые патроны двенадцатого калибра, много: картечь бесполезна. И неплохо будет разыскать пулемёт.

— Легко. У нас почти неограниченный, хех, армейский заказ. Всё на мази.

С пушками у банды и правда не наблюдалось никаких проблем, так что об этом Серджо Конти совершенно не волновался. За время войны Америка произвела много, очень много оружия — и теперь оно оказалось в самых разных руках. Заботил его иной вопрос.

— Лео, а ты поезжай за этим деревенским дураком, что навёл нас на Даффи. Нужно как следует его допросить, узнать все подробности, что мы вчера пропустили мимо ушей. Ирландец со своей черномазой не просто так появились в этой истории. Они как-то связаны с тварью, матерью вам клянусь! Это — ещё одна причина, почему мы не можем просто сказать: мол, Паоло и Луку убило неразумное животное, мстить некому и незачем. Тут замешаны люди! Поезжай. Выясни всё.

— Да, босс.

Конти обернулся к пустой сцене. Ох, лучше бы тут была сейчас эта певичка… Пусть и чёрная, как сволочь, но хоть на что-то ниггеры пригодны. К чему вообще эта мысль? Понятно, к чему: хотелось отвлечься от того горького факта, что Конти на ровном месте потерял двоих своих людей. И сейчас собирался вести остальных в бой, который вообще-то не имел никакого отношения к работе.

А с другой стороны, и Великая война не была войной сицилийцев, но ведь Серджо пошёл на неё? Хотя никто, на самом деле, не заставлял. Просто поступить именно так казалось ему правильным.

Гангстеры редко совершают правильные поступки: глупо упускать такой шанс. Ведь всех людей когда-нибудь будут судить, причём тот судья, который не берёт взяток. И свидетелей тогда запугать не выйдет, и улики не выкрадешь, и даже не сбежишь потом… На такой случай стоит иметь хоть какие-то смягчающие обстоятельства.

***

На этот раз подготовились как следует. Выехало уже не шестеро, а целая дюжина: на «Форде» и грузовике с тентом. Серджо заглянул в стволы штуцеров, которые притащил Тони, и остался впечатлён калибром: да уж, такая адская штуковина должна уложить и верёвочника. Ещё больше радовал самый настоящий пулемёт — «Браунинг» 1917 года на станке, занявший чуть ли не половину кузова грузовика. С пулемётом под боком Серджо готов был переть куда угодно: хоть на австрийские укрепления, хоть в чёрный квартал, хоть против самого жуткого монстра.

И выдвинулись, конечно, с расчётом достичь ранчо ещё при свете дня. Конти надеялся, что уж теперь-то никакой верёвочник не сможет застать из врасплох, неожиданно выскочив на дорогу.

Эта предосторожность не принесла, увы, особого покоя по пути. Ночью главарь не мог заметить, насколько высока трава на краю болота. В таких зарослях, небось, и слон спрячется!

— Тут вообще живёт кто-то?

Вопрос Тони пришёлся в точку. Ранчо Даффи выглядело, мягко говоря, неважно: Серджо точно знал, что оно не заброшено, так что мог лишь заключить — хозяин из ирландца никудышный. Какие-то покосившиеся амбары, большой дом — подходящий вовсе не для двоих, а скорее для огромной итальянской семьи. Если бы не выглядел таким задрипанным, конечно. Даже стёкол во многих окнах не было.

Даффи, надо сказать, не прятался.

Человек, сидевший на крыльце дома, полностью соответствовал полученному описанию. Худой, невысокий, с растрёпанными рыжеватыми волосами, выгоревшей на луизианском солнце кожей. Выглядел лет на пятьдесят, был небрит, одет в грязную клетчатую рубашку.

— Напоминаю: говорить буду я. Глядите во все стороны…

Ирландец никак не отреагировал на то, что к дому подъехали две машины, из которых вышли мрачные люди в хороших костюмах, да ещё и с оружием наперевес. Хотя подобное редко кого-то оставляет равнодушным, уж Конти-то это знал.

— Привет, Даффи. У меня есть к тебе пара вопросов.

Хозяин ранчо медленно обвёл взглядом парней Серджо, выстроившихся позади босса. Потом пристально осмотрел самого главаря. Затем смачно плюнул на землю, отхлебнул пива из бутылки, почесал шею.

— А почему я должен отвечать на твои вопросы?

Так нагло с Серджо редко кто-то говорил. Глупость? Или ирландец неспроста так уверен в себе?

— Мои вопросы о верёвочниках.

— А ты веришь в верёвочников?

— Да. С тех пор, как эта тварь убила двух моих людей.

Даффи присвистнул.

— Дурное дело. Обычно они так себя не ведут. Но в эти болота неспроста никто не суётся. Опасно у нас.

— Так ты разводишь верёвочников?

— И верёвочников тоже.

Серджо немногое в жизни могло напугать, но от этой фразы ноги на мгновение стали ватными, что-то шевельнулось в животе. «Тоже»? А кого, чёрт возьми, ещё? Даффи ещё раз приложился к бутылке и продолжил:

— Вообще-то, их не я развожу. Это моя Мари. Видишь амбар? Вон тот, с красной крышей. Загляни в него, если не боишься.

— И где же твоя Мари?

— Да в поле. Я могу кликнуть. Только оно тебе надо?..

Заглядывать в амбар Серджо, если уж начистоту, не очень хотелось. Хотелось иного – велеть Лео хорошенько дать по зубами наглому ирландцу, чтобы начал говорить с Серджо так, как он того заслуживал. Но их милую беседу прерывал громкий звук откуда-то сзади.

Оттуда, где к ферме вплотную примыкали болотные камыши. Это был звук, который Конти уже слышал вчера: как трещотка гремучей змеи, только раз в десять громче.

— Это та херотень!

— Верёвочник, мать его!

Чудовище вылетело из камышей, одним прыжком сиганув прямо на середину двора. При ярком солнце тварь выглядела ещё ужаснее и отвратительнее, чем ночью — а говорят, будто темнота делает всё хуже... Верёвочник с треском размахивал своим длинным хвостом, а из глотки изрыгал кошмарный клёкот.

— Валите тварь!

Увенчанный лассо хобот свистнул в воздухе, но Лео вовремя схватил босса за шиворот и оттащил в сторону. Свободной рукой он палил в верёвочника из «Кольта», хотя тому старый добрый «сорок пятый» был, что слону дробина — это уже ясно. Зазвучали и выстрелы пулевыми из ружей, на которые Серджо возлагал большие надежды.

Увы: не сказать, чтобы пули двенадцатого калибра оказались для верёвочника существенно страшнее картечи. Они задержали его, но только на мгновение. Потеряв интерес к Серджо, чудовище бросилось на его людей у грузовика.

Кого-то из гангстеров тварь умудрилась схватить своим лассо: мужчина в дорогом костюме был поднят высоко в воздух и отброшен на добрый десяток метров, в дорожную пыль. Людей, что стояли рядом, верёвочник разметал, бросившись на них подобно носорогу, прямо в лоб. Нет, плевать он хотел на двенадцатый калибр — а ведь такая пуля любую машину прошивала…

— Штуцеры где? Штуцеры, мать вашу?! — кричал Серджо, которому Лео не позволял броситься в гущу битвы. Всё-таки это было его работой: охранять босса в любой ситуации.

К счастью, штуцеры не заставили себя долго ждать. Оглушительный выстрел отдался в ушах такой болью, будто пуля самому Серджо в голову и угодила, право слово. А за ним — второй.

Одна из пуль вошла верёвочнику в плечо, разворотив сустав, но и это не слишком поколебало существо. Зато другой выстрел «на слона» пришёлся прямо в бок, и очень вовремя: чудище как раз в этот момент отталкивалось от земли, намереваясь снова атаковать. Мощь самого сурового охотничьего патрона всё-таки сбила монстра с ног.