— Допивайте-ка, парни: утра ждать не станем. Пусть легавые нежатся в постелях…

***

Город, стоящий почти что в устье Миссисипи — прекрасен, но болота вокруг великой реки никогда не были приятным местом. Хотя гангстеры их любили: тут надёжнее всего избавиться от тела при случае. Крокодилы лучше рыб. Серджо вполне мог бы вывезти Момфра именно сюда, но не стал. Убийц какого-то ничтожества всё равно никто не подумает разыскивать.

А вот сам Конти как раз намеревался искать убийц. И заняться этим прежде, чем под ногами начнёт мельтешить полиция Нового Орлеана. Как верно предполагал гангстер, никому из легавых не захотелось ехать за город посреди ночи ради того, чтобы расследователь гибель каких-то итальянцев.

— Полицейские появятся только к утру.

— А к утру, если повезёт, мы уже скормим убийц крокодилам. По горячим следам, как говорится…

Два чёрных Ford T модели 1917 года свернули с ухабистой дороги к воротам фермы — точнее к тому, что от них осталось. Довольно пристойную деревянную конструкцию будто грузовиком вынесли. Вот только тяжёлый грузовик на такой дороге точно оставил бы заметные колеи, а ничего подобного никто не заметил.

Серджо был недоволен тем, что пришлось взять две машины. Это всё потому, что их шестеро: самое дурацкое число. В «Форд» не влезет больше четырёх нормальных мужиков. Поэтому он предпочитал брать с собой на дело или троих парней, или сразу семерых, чтобы вторая машина не ехала полупустой. С другой стороны… сколько невольных пассажиров у них может появиться? Это Момфр недавно прекрасно поместился под ногами сидящих на заднем сиденье — хотя он был довольно крупным, надо сказать.

Четыре фары осветили фасад дома и обширный участок двора перед ним. Самый обыкновенный дом, каких вокруг Нового Орлеана стояло много: это не настоящее ранчо, а просто небольшое загородное хозяйство иммигрантов. Перед домом собрались какие-то люди, по-видимому местные, соседи семьи Вьери. Они приветствовали машины: явно ждали их уже давно.

Серджо выбрался из «Форда»: довольно неловко из-за затекшей спины и ног, едва ли не уронив шляпу. Ему не нравились долгие поездки. Гангстер осмотрелся.

Прямо за домом начиналось поле, а дальше, вероятно, болото — в темноте было толком не разглядеть. По дороге они только и видели, что поля да болота. Зарево великолепно освещённого ночью Нового Орлеана заливало ночное небо за спинами итальянцев. Но позади дома, на который они смотрели — сплошной мрак.

— Паоло, Тони… Возьмите фонари и осмотрите округу. Это не город, кто бы ни приходил или приезжал сюда сегодня — следы точно остались.

— Да тут местные наследили уже, и…

— Тони, не надо думать, тебе это вредно. Делай.

Почти все местные тоже оказались итальянцами — потому за Серджо и послали раньше, чем за полицией. Правда, толку от них вышло мало: тараторили, перебивая друг друга, и едва ли могли рассказать что-то стоящее без чётких вопросов. Поэтому сначала Конти решил осмотреть тела, оставив трудоёмкий опрос свидетелей Марио и Луке.

Три трупа: немолодой отец и двое взрослых сыновей. Ясное дело, что это далеко не все Вьери — у итальянцев семьи большие. Но остальные жители фермы, как предположил Серджо, были женщинами и детьми, и сейчас их наверняка пытались успокоить. Что до тел, то зрелище оказалось не из приятных.

С сыновьями старика Вьери случилось примерно то же, что с воротами фермы: будто грузовик сбил. Конечно, можно и вручную сделать из человека такой кровавый мешок с дроблёными костями, но это требует долгих усилий. Отец, однако, выглядел ещё хуже.

Однажды коллега Серджо по опасному бизнесу привязал одного дурака, не понимавшего сути Нового Орлеана, к своей машине — и катал с ветерком по каменистой дороге, пока у того руки не оторвались. После этой процедуры черножопый говнюк был точно так же ободран, как несчастный хозяин этого дома. Очень характерные травмы. Определённо, старого Вьери долго волокли по пересечённой местности: при помощи машины или лошади. От этого он и умер.

— Ну, хоть не очередной дровосек… разнообразие. — мрачно пошутил Лео.

— Заткнись.

Что не так с этим городом? Почему, если ты хочешь убить человека, нельзя сделать это как-то цивилизованно? Задуши, застрели, да хотя бы зарежь. Нет, не хочу, хочу рубить людей топором, ломать им все кости или обдирать об землю. Дикость какая-то…

Марио управился с опросом быстрее, чем ожидал Серджо. Прежде чем слушать доклад, главарь вытащил из кармана серебряную фляжку и хорошенько к ней приложился. Успокоило. Отличный бурбон.

— Рассказывай. Только по делу.

— Всё случилось днём. Вьери с сыновьями работал в поле. Женщины ничего не видели, только слышали шум и крики: они спрятались в доме, побоялись выглядывать. Говорят, страшные звуки. При том никаких машин, судя по всему. Местные чужих автомобилей тоже не видели.

— Следы нашлись?

— По дороге никто до нас сюда сегодня не приезжал, это точно. А само поле на месте убийства, говорят, разворочено… но это довольно далеко от дома, в темноте мы едва ли толком осмотрим. Если это вообще имеет смысл. Да и идти — все ноги переломаем…

Прозвучало разумно. Даже с хорошими фонарями осматривать поле ночью — глупая затея. Это стоило делать на рассвете, а к тому времени без полиции здесь уже не обойдётся. Понятное дело, что можно сунуть легавым денег и дать от ворот поворот, чтобы не мешали делу. Но они могут оказаться честными и упёртыми. Куча проблем… Серджо рассчитывал, что предстоит осматривать дом, ведь он не владел какими-то подробностями до приезда сюда. А оно всё вон как…

— Подумаем. Вопрос на миллион: среди этих зевак и болтунов есть хоть один, своими глазами что-то видевший?

Марио слегка замялся.

— Ну?!

— Есть один свидетель, который якобы всё видел. Только он несёт полную чушь.

— Лучше чушь, чем вовсе ничего. Тащи его сюда.

***

«Чушь» — это мягко, очень мягко сказано. Серджо отродясь не слышал такого горячечного бреда. Деревенщина неопределённого возраста, явно алкоголик, рассказывал ересь, до которой и допиться трудно.

— Какие ещё верёвочники?

— Дык, обыкновенные. Шой-то среднее промеж уткой и крокодилом. Токмо с лошадь размером, во. И с шерстью на загривке. А клюв у него, значится… собственно, за который верёвочником-то кличут… в общем, как это сказать…

— Он издевается, Лео?

— Похоже на то, босс.

— Врежь ему.

Этот Джон, или Джек, или как там его звали, вжал голову в плечи и отчаянно замахал руками.

— Нет-нет-нет, мистер, не надо! Я же вам правду, ну! Я верёвочника ни с чем не того, не сппп… спутаю. У нас на лесозаготовке все знали ту легенду. Токмо она не легенда вовсе, во!

— На какой ещё лесозаготовке?

— Дык, в Калифорнии же…

После того, как Джону (или Джеку, Серджо сразу выбросил из головы такую бесполезную деталь) всё-таки врезали, его речь обрела куда большую ясность. Идиотских фантазий о помеси утки с крокодилом не стало, зато он начал рассказывать вполне конкретные вещи. Дескать, те самые «верёвочники», которых единственный свидетель расправы винил в гибели Вьери и его сыновей, как-то связаны с ранчо ирландца Даффи, спутавшегося с подозрительной гаитянкой.

Наконец-то получив адекватные показания, итальянцы вежливо задали вопросы о Даффи более здравомыслящим людям из числа собравшихся. И Серджо совсем не удивился тому, что слухи об ирландце в окрестностях Нового Орлеана ходили паршивые.

Варьировались они от «мы туда не ездим и никому не советуем» до подозрений в вещах мрачных, вплоть до исчезновений людей. Это выглядело интересной зацепкой.

— Пусть полиция ковыряется в поле утром. Если Даффи как-то связан с этой историей, то мы и правда можем найти убийц до утра. На машине, как я понимаю, дотуда не так уж долго?

— Недолго, босс… но нас не слишком мало?

— А ты так скучаешь по войне? Шести человек достаточно. Лучше не терять времени, не зря же мы уехали из El Baron…