Вот если бы трупа не было, если бы она пропала — допустим. А так… опять нестыковки.

— Нихуя не верю.

— Да я тебя и не убеждаю. Если бы вы, глупцы, обыскали тогда свою машину — то нашли бы… объяснения. Вполне исчерпывающие.

— И что именно мы должны были найти?

Демон пожал плечами. Ну да, есаул тоже ничего не конкретизировал…

— Можешь верить мне, Борис, а можешь не верить, но ты в Аду. И надо отдать должное: даже по местным меркам ваше с друзьями поведение оказалось… неприемлемым. По крайней мере, для Губернатора. Это талант, истинный талант! О, ты совсем не помнишь событий последних дней? Возможно, это к лучшему. Иногда счастье — в неведении.

На экране телевизора — заплаканное лицо Алины, насмерть перепуганной, совсем растерянной. Выстрелы вдалеке стихли, вместо них выли сирены. Вертолёт приблизился, но всё-таки оставался на почтительном расстоянии.

— Ну и зачем вы мне втираете эту дичь?

— Таково моё призвание: раскрывать истину о прошлом, настоящем и будущем.

— Слыхал, это прерогатива короля Пеймона.

— О нет. Он ведает все дела мира и обучает всем наукам, это иное. Я же скорее по части… скажем так, загадок. Что мои сорок легионов против двухсот у Девятого Духа? И я, и губернатор Марбас мелки перед Пеймоном. Он бы, конечно, не стал с тобой разговаривать. И эту… «очистку»… уж поверь, провёл бы гораздо получше.

— А зачем вы со мной говорите?

— Чтобы предложить лёгкий выход из затруднительного положения, в котором ты оказался.

Астарот протянул свою неестественно длинную, иссушенную руку. На его морщинистой ладони я увидел небольшую таблетку цвета фуксии.

— Прими это, чтобы вернуться к своей деве. Посмотри: она так в тебе нуждается! Ты запомнишь всё, что случилось здесь, как кошмарный сон. Не более. Всё вернётся. Всё будет так, как прежде. Будто ничего и не случилось… о да, это хорошее решение. Лёгкий выход. Не стану лгать, будто нет иного… но вряд ли ты его отыщешь.

Разумеется, я не поверил этому козлу. Очень вероятно, что он блефует, пытается меня развести. Почти наверняка, учитывая все последние события. Тут уже никому нельзя верить. Ладно… я должен подумать.

— Только без резких движений!

Левой рукой я нащупал в кармане куртки косяк, о котором вдруг вспомнил. Вставил в губы, поднёс к лицу раскалённое сопло огнемёта и закурил. Сразу же вновь направил оружие на собеседника: тот сохранял невозмутимый вид. Телевизор зашипел, по экрану теперь бежала чёрно-белая рябь. Лес вокруг шелестел, из кустов квакали лягушки.

Думай, думай…

Довольно скоро я понял, что думать бесполезно. Слишком много противоречий, как ни поверни — что-то не сходится. Может быть, таблетка меня оживит. А может — напротив, убьёт. Кто живой: я или Алина? А возможно, мы оба — и это просто какое-то наваждение? Или всё-таки мертвы все шестеро, как говорили по губернаторскому радио? Ему-то, губернатору, какой смысл обманывать… Да, Алина в телевизоре выглядела вполне реальной. Однако и Вика вчера — тоже, не говоря уж об Оле. И что получается: весь отдел, корпоратив которого проводил есаул, помер где-то под Москвой? От чего, простите? Не «Пятью озёрами» же они отравились. А долбославы? Эти откуда?

Да и потом… «Лёгкий выход из затруднительного положения», говорите?

Именно стремление к подобным лёгким выходам меня сюда привело. Единственное, в чём точно не приходилось сомневаться — какую версию ни прими. Порошки, таблетки — они всегда были простым решениям. Как пела Грейс Слик: в любой непонятной ситуации — feed your head. Но ведёт дорога из жёлтого кирпича? Об этом настало время задуматься. Пел один бард: коридоры кончаются стенкой, а туннели выводят на свет. Мог ли я поверить, что Астарот предлагает таблетку, ведущую в туннель? Дверь в коридор открывала почти такая же, не отличишь. One pill makes you larger, and one pill makes you small.

Одновременно я понял и ещё кое-что.

— Каково твоё решение, дорогой?

О, вот и возможность озвучить.

— Вот что, господин Астарот… — я хорошенько затянулся косяком, задержал дыхание. — Каждый наркоман сомневается в объективности окружающего. Я в своё время много читал Филипа Дика, а он знал толк в веществах, потому и писал прекрасную фантастику. Знаете, какой вывод я в итоге сделал?

— Предположим, что не знаю.

Я докурил косяк и щелчком пальцев отправил его в сторону квакающих лягушек. Слово трассер из тех пулемётов губернаторского спецназа…

— И не узнаете. Идите нахуй, герцог!

Мощная струя горючей смеси вырвалась из сопла: очищающее пламя в мгновение ока охватило Астарота, пень и телевизор, испепелило и гадюку в одной руке демона, и таблетку в другой. Астарот истошно заорал и распался: словно перья полетели во все стороны, но каждое перо превратилось в ворона. Шумно хлопая крыльями, надрывно крича, чёрные птицы взвились к чёрным небесам.

На поляне остались только лягушки. Стихло.

Я вспомнил: выкуренный только что косяк — из тех, которые раздавал Кабан после чудом не случившейся (или всё же случившейся?) аварии. Если уже тогда мой друг не был тем, за кого себя выдавал — то сейчас я совершил большую ошибку. Впрочем, сожалеть теперь поздно, а учитывая все последние события… что я теряю? Глубже Ада не низвергнут, если демон окажется прав. Хотя это и не главное.

Главное в ином.

Я так и не высказал Астароту простую мысль, которая внезапно пронзила мозг. Если ты совсем не можешь отличить реальное от нереального — то какая разница, где что?

Не имело значения, кто тут на самом деле жив, а кто мёртв. И какая таблетка куда ведёт. Поэтому я собирался разыскать Олю — пусть она хитрая сучка, но всё-таки уже не чужая мне. Выяснить, что с Кабаном. Вернуться в деревню долбославов: история Славика и Вики тоже не закончилась. Да и есаул… надо похоронить его по-человечески, если тела ещё не забрали. Хороший ведь был мужик, хотя с прибабахом.

Жив я или мёртв, реальность передо мной, иллюзии умирающего мозга а-ля «Лестница Иакова» или настоящий Ад — но есть куча более срочных дел, чем утешать Алину. Она милая. Она мне до сих пор очень нравилась. Прекрасная девушка, да ещё таки из наших — а для меня это важно, чтобы вы знали. Но Алина подождёт. Особенно — если действительно умерла.

Всё здесь спорно и относительно. Шагая через лес с огнемётом в руках, однозначно я был уверен лишь в одном: не нужны мне больше никакие лёгкие выходы. Уже совсем не боясь 36-го легиона особого назначения отдела очистки, я во весь голос горланил песню, игравшую четыре дня назад в нашем пафосном джипе:

— Through the gates of Hell as we make our way to Heaven!..

И шелестящие над головой листья как будто подпевали.

Дом восходящего солнца

1851 год: в баре El Baron

За дверями полупустого бара совсем не ощущалось напряжения. А ведь Новый Орлеан, вечный город-праздник, варево разных наций, религий и языков — в эти дни, увы, сделался тревожным.

Городские газеты уже напечатали печальные известия о том, чем кончилась экспедиция Нарсисо Лопеса. Местные кубинцы, что собрались с силами для борьбы против Испании — угнетающей, по их мнению, родной остров — потерпели сокрушительное поражение. Со свойственной испанцам скоростью на расправу победители расстреляли почти всех: и самого революционера, и многих уважаемых американцев Нового Орлеана, что присоединились к походу. Понятно, чем это кончилось в городе, где испанцы составляли пусть весьма значимое, но всё-таки меньшинство. Начались погромы.

А вот здесь было совершенно тихо. Какая-то компания пила в дальнем углу зала, ведя негромкий разговор на испанском. Кроме них под добротными деревянными сводами присутствовали ещё трое.

Один был хозяином бара. Дядюшка Чичо: так его все называли в городе. Это был уже пожилой, довольно полный мужчина, с обширной лысиной и невероятно пышными усами. У дядюшки Чичо были толстые губы, суровый взгляд и не слишком опрятная одежда. Милое прозвище никого не обманывало: этот человек имел неоднозначную репутацию. Говорили, будто Чичо поклоняется тёмным силам.