— Ничего.

— И про нас тоже?

Да блядь… вот уж чего не хватало! Что ещё я должен помнить про нас с Олей? Как будто мало всей прочей жести. Я ведь не мудак — шашни с девушками друзей водить, чтобы вы знали. Уже говорил об этом.

— Ты о чём?

Я надеялся, что она влепит мне пощёчину и на этом неловкая сцена закончится. Лучший выход из сложившегося положения, и пусть я не получу никакой полезной информации о последних трёх днях — а ведь девушка таковой явно обладала.

Вместо этого Оля поцеловала меня.

Наверное, стоило всё немедленно прекратить. Да что уж там: совершенно точно стоило. Но это, знаете ли, со стороны или задним умом рассуждать легко. Оля мне нравилась меньше Вики. И уж точно гораздо меньше Алины, о которой не получалось перестать думать. Но всё-таки она была очень красивой, и когда такая милашка лезет к вам целоваться — оказывается трудно возразить.

Тем более что речь о девушке друга, что хоть и несёт негативный отпечаток в области морали, но ведь заводит! Каждый мужик хочет мир, желательно весь. И чужих женщин, ясное дело, тоже. Все мы такие, чтобы вы знали.

А потом она полезла ко мне в шорты — нисколько не менее уверенно, чем недавно Алина.

— Перестань!.. — тут уж я немного собрался с духом.

Мы ведь сидели даже не в доме, а его крыльце — считай, на виду у любого случайного деревенского. Пусть уже стоит темень. И сам Кабан мог появиться в любую секунду. А меньше всего сейчас был нужен конфликт ещё и с ним…

Я схватил Олю за тонкое запястье, но она опять начала меня целовать и пустила в ход вторую руку. Нежные девичьи пальчики стремительно подавляли всякую волю к сопротивлению. Я просто не мог ничего с собой поделать, вот уж простите.

— Я тебе кое-что напомню, Боря.

И без того незавидное положение всё усложнялось. Но что я мог предпринять? Вы бы что на моём месте сделали? Догадываюсь. То-то и оно. Оля в два счёта оставила меня без штанов и нырнула вниз.

— Оля, ты что…

Да понятно уже, что. Она крепко сжала мой член и решительно отправила его себе в рот. Ещё какое-то время я вяло протестовал, представляя, что со мной может сделать Кабан. Но всё без толку; а уж когда Оля совершенно непринуждённо приняла на всю длину, ткнувшись носиком в мой пах, оставалось только окончательно капитулировать. Я машинально ухватился за её затылок и окончательно понял, что поделать больше совершенно ничего нельзя. Разве только следить за небом с алмазами, раскинувшимся над головой. Несмотря на всю дикость ситуации, это было просто великолепно. Олина нежность блестяще сочеталась со специями сути положения. И уж прямо скажем, в деле она была чертовски хороша.

Потом Оля проглотила всё, что ей досталось, ещё раз поцеловала меня и упорхнула куда-то. Даже не стала ничего пояснять словами. Вспомнил ли я что-нибудь? Решительно ничего, кроме всех тех побоев, которые претерпел от Кабана на тренировках в додзе. Это у него чёрный пояс, а я слегка не дотянул.

Но что сделано — то сделано. Жаль, всё-таки, что сигарет нету… закурить бы.

Я натянул трусы с шортами, сунул руку в карман куртки и нащупал там «Макаров». Я бы не стал в Кабана при случае стрелять, конечно… но на крайний случай — это аргумент. Тьфу. Какой бред, какая мерзость! Ощущение, будто меня изнасиловали — но глупо отрицать, что мне понравилось.

Уснуть сейчас точно не грозило, а выяснять, куда сбежала Оля — не хотелось. Чёрт знает, что ей ещё придёт в голову! Поэтому я решил проведать Славика, пускай время позднее. Вряд ли меня к нему не пустят, это всё-таки не настоящая больница.

Больше пугала возможность встречи с Викой (не хватало тут с ней каких-то неожиданностей), но её, к счастью, на месте не оказалось.

— Она скоро вернётся. — это первое, что сказал Славик.

Выглядел он, конечно, паршиво — но на умирающего не походил. Весь облеплен какими-то проводами и трубками капельниц, словно Рагнар Лодброк змеями. Мониторы мигали, приборы негромко пикали.

Раз Вика скоро вернётся, мне стоит уйти ещё быстрее.

— Жить будешь, говорят.

— Посмотрим. Боря, ты понимаешь, что это не она? Ну или уже не совсем она…

— Я шрам видел.

— Ну вот.

Какое-то время Слава молчал, глядя в потолок. А потом повернул голову ко мне.

— Боря, дай ствол.

— Нахрена?

— Сам знаешь.

Расставаться с пистолетом мне в этих условиях сильно не хотелось. Как и помогать Славе в том, что он задумал, какая бы из версий ни оказалась верна. Однако и отказать я тоже не мог. Поэтому ПМ перекочевал из кармана моей куртки под подушку Славы.

— Спасибо.

— Я найду Кабана, поговорю с ним. В этом месте оставаться нельзя, вообще не вариант. Хотя хрен знает, можно ли тебя перевозить сейчас…

— Если что, уходите без меня.

— Херню говоришь.

— Не херню. Это ебанутое место, ты понимаешь? И эти долбославы нам не друзья. Или, по крайней мере — такие друзья, с какими враги не нужны. Если какое-то дерьмо случится… короче, вы со стороны вернее мне поможете. Поэтому валите, если что. Обещаешь?

Оставалось только кивнуть. Как ни погано, но Слава дело говорил. Я хотел спросить ещё о чём-то, но опять помешал шум на улице.

Шум этот имел две составляющие: вопли местных и рёв мотора нашего УАЗика. Я, конечно, так легко на слух УАЗ от другой машины не отличу — но в деревне она была единственной.

Я стремглав выскочил на улицу. Первая мысль вышла очень мерзкой: будто Кабан решил нас бросить. Я всё меньше ему доверял, к сожалению. Но мысль была и совершенно бредовой, потому что ключи остались у меня, и…

Ой бля…

Глядя, как красные задние огни УАЗа уносятся в ночь, подгоняемые негодующими долбославами, я ощущал себя последним дебилом на свете. Да, ключи всё это время лежали в кармане шортов. Угадайте с одной попытки, кто их стащил и в какой момент?

Я хлопнул себя ладонью по лбу, хотя стоило бы молотком бить. Тупорылый озабоченный мудак! А Оля… ну хороша, сучка. Развела — как пятнадцатилетнего онаниста, блядь! «Я тебе кое-что напомню»…

И насрать уже, в самом ли деле было что напоминать.

Кабан стоял посреди деревенской улицы, с глупым видом озираясь по сторонам, как Джон Траволта в популярном меме с гифкой из «Криминального чтива». Если в целом он и знал об истории больше моего, то вот уж этот поворот не предполагал точно.

Я схватил друга за локоть.

— Кабан, надо валить!

— Оля!..

— Вот и будем искать её. Далеко, небось, не уедет. Валим, пока долбославам не до нас!

— А Славик?..

— Потом разберёмся! Я жопой чую: иначе нам тут всем край. Бежим, говорю!..

И мы просто побежали их проклятой деревни, куда глядели глаза. А глядели они, если честно, просто в темноту: мы даже не заметили, как с просёлочной дороги выскочили на поросшее высокой травой поле. Позади слышались истошные вопли и бабий плач.

Затем прозвучал выстрел, но я не стал думать об этом. Бежать, только бежать! Потом во всём разберёмся… Бежали мы в ту сторону, куда Оля укатила на УАЗе, но огней тачки давно не было видно. Что уж там… Не было видно вообще почти ничего, даже под ногами. Только огромная чёрная тень леса нависала справа — да звёзды горели на небе.

Скоро впереди показались фары, только не очень-то похожие на автомобильные.

— Это ещё кто?

На всякий случай мы с Кабаном пригнулись, скрылись в траве. Огни приближались, и теперь уже стало понятно: это или фургоны вроде виданного нами в дачном посёлке, или какие-то броневики. Тут я совершил очередную глупость — которую по счёту…

Зачем-то я закричал:

— Помогите!!! Нам помощь нужна!

Во главе колонны, двигавшейся по узкому просёлку, включился прожектор. Луч густого, будто бы физически ощущаемого света скользнул в нашу сторону. Он шарился по траве, но пока мимо. Ночную тишину разорвал громкоговоритель:

— Работает 36-й ЛОН! Проводится очистка! Особое распоряжение губернатора! Не оказывайте сопротивления! Повторяю: проводится очистка, не оказывайте сопротивления!