— К чему вы ведёте, Виктор Палыч? — уточнила Ира.

— Мы с вами сейчас не будем перекладывать ответственность на Бэшек, — пожал плечами я. — И даже на родителей не будем перекладывать ответственность, хотя история с выпускным завертелась с их подачи. Мы отключим эмоции и разберём ситуацию по фактам.

Наверное, будь это какие-нибудь другие ребята, у меня бы ничего не получилось. Но 11 «А» я вёл с девятого класса, и запас моей репутации был достаточно велик. Да и само предложение разобраться в первопричинах конфликта пришлось классу по душе.

Ведь что они видели последние полгода?

Мне постоянно некогда, а всё свободное время я провожу с ЕГЭшниками. И сейчас, в такой непростой для них ситуации, я отложил все дела на потом и показал, что я рядом. И что мы вместе можем решить эту ситуацию.

Да, тут была тонкая грань между словом и делом, но именно в этот момент, слов оказалось достаточно.

— Давайте разбираться, Виктор Палыч, — вздохнул Саша Жуков.

— Устроим бесстрастный суд? — предложила Ира. — Как над Печориным?

— Только давайте без дебатов, — поморщился Дима. — А то весь урок проговорим, и ничего так и не решится.

Учитывая, что эти трое были негласными лидерами и, по сути, выражали сейчас мнение всего класса, я коротко кивнул и взял в руки мел.

— За работу.

Разобрав с ребятами ситуацию — без эмоций, конечно же, не обошлось — мы пришли к выводу, что из-за конфликта трёх взрослых пострадают три класса, и, главное, это сильно скажется на результатах ЕГЭ.

И если насчёт последнего парни были не согласны, девочки, которые и так уже волновались, горячо меня поддержали.

Ну а после того, как мы расписали все факты на доске и выписали все плюсы и минусы ситуации, подошёл черёд самого главного — сделать вывод.

От которого зависела судьба выпускного, результаты экзаменов и моё испытание словом.

— Это наш выпускной, — первой взяла слово Ира. — Не учителей, не родителей, наш. Мы всю школу прошли вместе. С кем-то из Бэшек учились в началке, а с ребятами из Вэшек даже в детском саду. Конфликт родителей, в котором, — Ира поморщилась, но всё же продолжила, — участвует и моя мама, не должен повлиять на наш выпускной.

— Этот конфликт, — подхватила отличница Оля Румнцева, — влияет на подготовку к ЕГЭ. Ведь мы готовимся не классами, а смешанными группами. И в последнее время заниматься на факультативах стало невозможно.

— Мы не можем повлиять на родителей, — кивнул Сергей Звягинцев, хоккеист, который каким-то чудом доучился до одиннадцатого класса в нашей школе, — но мы можем определиться со своей позицией. Выпускной отмечаем, как и договаривались, всей параллелью.

— И спокойно готовимся к Последнему звонку и экзаменам, — поддержал его Слава Мещареков, который всё свободное время проводил в школьном медиацентре. — А я такое видео сделаю к завтрашнему дню про эти одиннадцать лет, что все урыдаются.

— А Виктор Павлович, — Ира с надеждой посмотрела на меня, — поговорит с другими классными и с нашими родителями. Вас они хотя бы выслушают.

— Поговорю, — пообещал я. — Даже если для этого мне придётся лично привезти всех ваших мам и усадить их за парты.

— Ну вот и порешали, — поднялся со своего места Саша Жуков и кивнул Диме. — Погнали.

Тот без вопросов поднялся и вместе с другом пошёл на выход.

Я молча провожал их взглядом — вся моя интуиция говорила о том, что мне сейчас влезать нельзя. Хоть и очень хочется. К тому же, девчонки точно не утерпят.

Так и получилось.

— Куда это вы? — удивилась Ира. — Мы же ещё не все обсудили!

— В больницу, — поморщился Жуков. — К Вове.

— Брать, так сказать, на себя ответственность, — добавил Дмитрий.

— Мы же с ним в девятом классе вместе на школьном чемпионате по футболу первое место взяли, — вспомнил Слава. — Я с вами пойду, пацаны.

— И я, — поднялся с места Сергей.

— Я тоже, — кивнула сама себе Оля. — По пути только за цветочками зайдём.

— И за апельсинами! — добавила Ира, поднимаясь из-за парты.

— А погнали всё?

Не прошло и нескольких минут, как весь класс был на ногах. И все без исключения собирались в больницу к Вове из 11 «Б».

— Удачи, ребят, — прошептал я, наблюдая за тем, как ученики покидают класс. — Ну а я займусь вашими родителями…

Последней в коридор выходила Ира, и когда она обернулась и посмотрела на меня, я коротко ей кивнул — мол, не переживай, я обязательно поговорю с твоей мамой.

Она с облегчением улыбнулась и вышла из класса. Я было двинулся следом, но не успел сделать и нескольких шагов, как из коридора хлынул поток золотистого света, смывая всё на своём пути.

Последнее, о чём я успел подумать, прежде чем это мягкое золото захлестнуло меня с головой, было:

Интересно, получится ли у нас?

Глава 21

Испытание второе

— Хорошая малина, брат, бери, не пожалеешь!

На этот раз смену обстановки я воспринял намного спокойнее. Да и в памяти сразу же всплыл тот случай с покупкой ягод на свадьбу.

Наверное, у каждого в жизни была такая история — на носу важное мероприятие, и вдруг что-то пошло не так. В моём случае друг попросил заехать за ягодами с утра перед свадьбой, чтобы взять, что называется, свежачок.

Клубнику, малину, голубику и черешню.

И я до сих пор помню, как вместо свежих ягод мне сунули ящик уставшей клубники — остальные ягоды, кроме малины, которой не оказалось, были более-менее — а я вместо того, чтобы сразу отказаться, целый час выбирал там по ягодке. В итоге шеф-повар всё равно их забраковал, и мне пришлось кружить по рынкам, скупая всё, что попадется на глаза.

Если я правильно помню, сейчас я нахожусь на одном из московских рынков, а в машине у меня стоит ящик заветренной клубники.

И в данный конкретный момент, смуглый торговец пытается продать мне пластиковый контейнер с заплесневевшей малиной.

— Бери, брат, вкусная малина!

— Тут плесень, — я посмотрел на продавца тяжёлым взглядом.

— Да тут немножко, брат, — отмахнулся продавец. — Последняя коробочка! Бери, не пожалеешь.

Первым моим желанием было высказать ему всё, что я думаю о нём и его заплесневевшей малине. Но вместо этого я достал телефон и начал снимать видео.

— Ты чего делаешь? — тут же напрягся продавец.

— Скоро узнаешь, — отмахнулся я.

— Убери камеру!

— Убрал, — усмехнулся я и, закончив съёмку, опустил его в карман.

— Зачем снимал?

— А чего бы не снять такую хорошую малину? — усмехнулся я. — Отзыв оставлю, всем порекомендую. Там и плесени-то почти нет, так, сверху только, ну и снизу. Ну ещё чуть-чуть сбоку.

— Удали! — потребовал продавец.

— А в чём проблема? — прищурился я.

Да, сейчас я не ощущал за собой силы Титана, у меня не было даже базовогоУкрепления тела, и я не имел доступа к своему Инвентарю с артефактами и зельями. Но при этом у меня было внутреннее понимание — правда на моей стороне.

А ещё я осознавал — нет смысла призывать торговца к совести или объяснять ему, что он поступает неправильно. Он и сам всё это прекрасно понимал.

Мол, он же не заставляет никого покупать гнилую малину… У всех есть глаза и руки — смотри, трогай, думай своей головой.

Вот только почему тогда он так напрягся, когда я снял его ларёк, гнилую малину и табличку, кому принадлежит этот прилавок? Да потому что знал — он продавал испорченный продукт и врал в глаза.

Раньше бы я не стал связываться — просто бы не стал покупать. Но сейчас мне захотелось восстановить справедливость.

Да, на то, чтобы написать заявление в прокуратуру, уйдёт время, да, это до сих пор где-то считается позорным, да, скорей всего, когда придёт проверка, у них всё будет, как полагается. Но если каждый будет так поступать, то нечистоплотные продавцы будут вынуждены либо уйти с рынка, либо поменять своё отношение.

Скорей всего он и так рано или поздно разорится и закроется — народ не дурак, и прекрасно видит, когда его пытаются обмануть, но… почему бы не ускорить этот процесс?