Если хорошо упасть, люди смеются рефлекторно. Элоди рассмеялась довольно симпатично, и — оп! — я отреагировал, как и было запланировано:

— Элоди, мне так нравится твой смех. Тебе надо чаще смеяться…

Комплимент сработал! Просто чудеса! В подтверждение этого на всех последующих уроках Элоди не переставала посылать мне сигналы, которые ничего не стоило расшифровать.

Я даже получил свёрнутую бомбочкой записку:

Тут я даже радоваться перестал. Заволновался, потому что понял, что она теперь навыдумывает себе всякого. И остальные — тоже!

— Что, старик, тебя можно поздравить с уловом? — прошептал Самюэль и подмигнул. — Я видел, как ты подкатываешь к Элоди…

После уроков рыба поджидала меня у школьных ворот.

— Уго! Ты не ответил на мою записку! Я написала, что у меня нет твоего мобильного… Уго? Уго?

Ты меня слышишь?

Нет, я не слышал. Я смотрел, как Джо выходит из школы. Теперь я был готов опробовать комплименты на ней. Я наобум продиктовал Элоди первые попавшиеся цифры и сделал вид, будто ужасно тороплюсь. На углу свернул и побежал в сторону кинотеатра. Джо говорила, что живёт через дорогу от него. Я сделал вид, будто разглядываю афиши, а сам стал следить за улицей.

Вот Джо появилась, вот остановилась перед дверью. Я изобразил страшное удивление.

— О, здоро́во, Джо! Я и забыл, что ты тут живёшь! Вот прикол, а я такой решил пойти посмотреть, не идёт ли что-нибудь классное в кино…

Я был собой очень доволен. Ведь до этого мне ещё никогда не удавалось сказать рядом с ней ни одной связной фразы.

Я, конечно, не ожидал, что она немедленно радостно закричит: «О, Уго, привет! Как классно, что мы снова встретились, хотя вроде только что расстались». Но всё равно было странно, что при виде меня она нахмурилась.

Впрочем, я не растерялся. Перешёл через дорогу, подошёл к Джо и уже привычно поскользнулся и растянулся в грязи у её ног.

Джо не засмеялась. Совсем. Она набрала код на входной двери.

Я встал и упрямо продолжил:

— Вау, Джо… Этот чёрный шарф так классно гармонирует с цветом твоих глаз!

Она вошла в подъезд.

— Ох, я так опаздываю, побегу! — крикнул я ей вслед, так как не знал, что ещё крикнуть.

Дверь снова распахнулась.

— Да-да, знаю, — сказала Джо. — И со мной у тебя тоже так! Ты опаздываешь, потому что… совершенно забыл про время!

Шарах! — дверь с грохотом захлопнулась у меня перед носом.

— Ты правда это сделал? — прокричала Кларисса, потрясая жёлтой бумажкой с тремя комплиментами.

Она наконец-то вернулась домой вечером в воскресенье. Предыдущей ночью она почти не спала, так что настроение у неё теперь было не очень.

— Уго, отвечай! Ты ведь шутишь, да?

— Не шучу.

Кларисса стала ходить взад-вперёд по комнате. Я сидел на краю её кровати.

— Скажи, где ты был, когда людям раздавали мозги? — кипела она. — Ты реально наговорил девочке всяких приятных вещей просто для того, чтобы потренироваться?!

Я вздохнул. Я устал повторять, что именно так всё и было.

— Ну ты и свинья! Ты представляешь, что подумала Элоди? Да у тебя нет сердца!

У меня так пересохло в горле, что я вообще уже не мог ничего сказать в ответ. Стоило её ждать, умирая от волнения, чтобы она приехала и набросилась на меня с криком! Честно говоря, это не очень-то утешало.

— Но по-настоящему меня другое беспокоит, — наконец выдавил я. — По-моему, Джо слышала, как я делал комплименты Элоди.

— Что?! Супер! Ни сердца, ни ума! Ну что ж, поздравляю: твоё дело плохо, — постановила сестра. — Можешь поставить на Джозефине крест.

Она положила руку мне на плечо, и это означало, что дело моё не просто плохо, а хуже просто и быть не может.

Я вышел из комнаты сестры. Уроков делать не стал, в приставку не играл, книжку не читал, вообще ничем не занимался, ни с кем не разговаривал (не хотел отвлекаться на другие темы) и не ел за ужином, даже когда папа сделал мне замечание. В душ не пошёл и сразу после еды лёг спать. Правда, уснуть не смог. На СМС Самюэля не ответил (он писал, что Элоди засыпала его сообщениями, умоляя скинуть мой телефон: по тому номеру, который дал я, она попадает на автоответчик слесарной мастерской).

В общем, я просто лежал в кровати, сжимая в руке ластик Джо, который уже начал разваливаться на куски, и смотрел в потолок. Смотреть там было совершенно не на что.

И тут в комнату тихонько проскользнула Кларисса.

— Подвинься, — сказала она, пристраиваясь рядом. — И убери ноги! Фу, совсем ледяные! Я подумала…

На потолке смотреть по-прежнему было не на что. За исключением одного мокрого пятна.

— Тебе надо поговорить с Джозефиной, — прошептала Кларисса. — Другого выхода нет. Кончай со своими методами соблазнителя и просто поговори с ней по-человечески!

Похоже, у соседей сверху протечка.

— Подойди и скажи: «Джозефина, я главный придурок из всех придурков, разреши мне, пожалуйста, объяснить, что произошло, и ты поймёшь, почему я так себя повёл». Уго, ты вообще слушаешь?

— Да, слушаю, но я не смогу с ней заговорить. Я и раньше-то не решался, а уж после этой истории с Элоди…

— Поделись хоть немножко! — проворчала Кларисса и потянула одеяло на себя. — Не хватает смелости поговорить, напиши письмо!

— Нет!

— Письмо — это же не страшно.

— Нет!

— Совсем коротенькое!

— Нет, говорю же, я не смогу. К тому же это не поможет, она меня никогда не простит.

Сестра прорычала что-то недружелюбное и выдернула из-под меня подушку. Тогда я поднялся, перелез через Клариссу и выбрался из кровати. Подсвечивая себе мобильником, отыскал на столе листок с описанием имени Джозефина. Это я ту страницу из интернета распечатал.

— Вот тут написано, внизу… — я протянул листок сестре. — Она таинственна, загадочна и не похожа на других… Как и все гиперчувствительные люди, Джозефина с трудом забывает обиды. Видишь. Она моё письмо разорвёт не читая.

— Где ты откопал такую чушь? Опять в интернете? Это же как астрология, бред полный! Так, всё, давай пиши и не выдумывай! Немедленно! Разбудишь меня, когда закончишь.

С этими словами сестра рухнула на мою подушку.

Я попытался. Раз, два раза, двадцать раз. И в конце концов написал письмо себе самому. Себе послать письмо я уж точно не испугаюсь.

Меня разбудил яркий солнечный свет. Я по-прежнему сжимал в руке карандаш, блокнот прилип к щеке (ластика Джозефины я не нашёл). Клариссы рядом не было, но она всё прочитала. И даже приписала внизу: «Для шестиклассника неплохо. Вряд ли ты это сделал специально, но получилось почти стихотворение. Ещё и с анафорой, класс! Вот это повторение «ради любви, ради любви, ради любви…» — круто! Не зря ты всё-таки мой братишка. Пожалуй, мне даже хочется записать твои истории. Расскажу, когда вернусь из лицея (около трёх)».

* Во Франции лицей — это как у нас старшая школа, поэтому на самом деле там, конечно, очень даже напрягаются, просто большого перерыва между уроками, как в младших и средних классах, нет.