Джо снова во весь голос расхохоталась. Раскатистым смехом… Дурацкое выражение, но она смеялась именно так, честное слово!

Она сбросила с ног Гарфилдов, я подхватил их и метко зашвырнул в люк — и в ту же секунду захлопнул за ними крышку. Не думаю, что у них был шанс спастись, скатившись с такой крутой лестницы. Даже пискнуть не успели.

И вот мы стояли над крышами, надо всей этой красотой, и больше ничто не могло испортить нам волшебство. Джозефина опять меня загипнотизировала.

Как жаль, что в одиннадцать утра не бывает ночи. Думаю, со звёздами было бы ещё волшебнее: Джо и я, мы вдвоём, одни во Вселенной…

Могу только сказать, что месяц идёт за месяцем, а я по-прежнему околдован. И надеюсь, что никогда в жизни не расколдуюсь!

А ещё я изменил своё мнение о девчонках (ну, не считая одной или двух), а заодно изменил мнение о себе самом и о любви. И мне бы очень хотелось, чтобы больше я этих своих мнений никогда не менял.

И пускай бабушка, две мамы и один папа говорят, что нам рано так сильно друг друга любить, пускай сестра хихикает каждый раз, когда мы с Джо берёмся за руки, пускай друзья говорят, что любовь — не повод пропускать субботние футбольные матчи.

Главное, что сейчас мне хочется кричать на весь мир:

Уго ài shàng Джо, а Джо ài shàng Уго.

P. S.

Мама нашла ластик. Он лежал на дне стиральной машины, когда оттуда вынули моё одеяло.