Дмитрий вернулся к тревожной теме: «А если и в другом городе так же?»

«Давай доедем, а там уже будем волноваться».

«Фига ты спокойный».

«Я просто стараюсь не разгонять, я тоже волнуюсь, но чем больше мы будем об этом думать, тем хуже нам самим».

До следующего города было в районе трех часов, Женя умудрилась уснуть, Владимир периодически перекидывался парой слов с Дмитрием, путь был преодолен без проблем, однако, в сам город въехать так просто не получилось. На въезде стоял двухметровый забор с табличкой «Проезда нет!»

Дмитрий посигналил: «Ну и что это?»

Женя открыла глаза: «Приехали?»

Владимир вздохнул: «Ну, типа».

«Эй, вы как тут вообще оказались?» - донесся голос, а автомобиль озарило яркой вспышкой света.

Владимир открыл окно: «Из соседнего города приехали».

«Так нельзя же, запрет!»

«Да нам никто не говорил, а что случилось?»

«Как что? - голос из-за прожектора наконец-то получил свои очертания, ослабив луч. - война».

У всех троих по вискам стучал пульс, сердца колотились так, будто они только что пробежали марафон без подготовки, у Жени по лицу поползли слезы, но она была бесшумна, это была немая боль, тихая и беспощадная. Она уткнулась носом Владимиру в шею, он чувствовал горячие капли, стекающие с ее лица ему на кожу.

Владимир потупил глаза: «Значит, все так и было, я гнал прочь эту мысль, но она оказалась так проста и логична».

Дмитрий замер: «Ты о чем?»

«Когда мы купались в лагере, мы видели вспышку, где-то там, на стороне России, мы подумали, что это была зарница, именно тогда мобильная сеть полностью пропала, похоже, это был первый!»

«П-п-первый?»

«Да, я читал, что отсюда гипотетически можно увидеть ядерный взрыв, если он произойдет в воздухе, значит, ракету сбили наверху, поэтому искривление земли не скрыло от нас взрыв».

«А первый-то почему?»

«Потому что потом всюду начали говорить про землетрясение, а значит, что не достигнув цели, выпустили вторую, которая ударила по земле и распространила волны, теперь понятно, почему они заперли людей по домам, они боятся, что облако может добраться сюда».

«А оно может? Это значит, что это конец? »

«Не знаю я, бл.дь, что ты ко мне пристал?»

«Эй, вы там уснули что ли?» - напомнил о себе голос с улицы.

Владимир крикнул: «Мы из России».

«Да я уж по номерам вижу! Что, с окраины? Или прямо оттуда?»

«Прямо оттуда».

- «Не завидую я вам, ладно, проезжайте, но надолго вы у нас не задержитесь!»

Никто не придал значения этим словам, ворота открылись и машина въехала. Но дальше ее не пустили. Двое в костюмах ОЗК обступили машину и начали елозить по ней какими-то приборами. «Есть!» - крикнул один из них. Ребят попросили покинуть авто и каждого так же проверили устройством, они оказались чисты. Им сказали идти в двухэтажное здание, стоящее в двухстах метрах от ворот. Дмитрий спросил про машину, ему ответили, что утром, возможно, отдадут, он не стал узнавать, почему «возможно», слово «есть» сказало многое о том, на чем они ездили. В здании был импровизированный лагерь, что-то вроде казарм с койками. Внутри доктор измерил им давление, посмотрел язык, спросил о самочувствии, но больше всего его интересовало, где именно ездил их автомобиль. Стало понятно, что они пытаются понять, где может быть зараженный участок. Дмитрий на карте карандашом обвел приблизительную траекторию их поездки. В самом сооружении были в основном не местные, скорее всего, они успели проскочить до того, как установили забор и теперь ждут здесь разрешения на дальнейшую дорогу. Когда их отпустили, показав место для сна, все трое сели на одну кровать.

Женя всхлипнула:  «Виталик!»

«Мы ничего не знаем, не думай об этом, эта неизвестность сожрет».

«Может попросить позвонить?»

«Если тут нет сети, откуда она в Москве?»

Дмитрий парировал: «Вообще-то, сеть есть». Он смотрел прямо на свой телефон.

«Читай тогда, что там?» - с замиранием сердца обронил Владимир.

«Все очень странно, я вижу лишь архивные страницы, на которых написано, что была ложная тревога, не учебная, а именно ложная, контакты мои все не в сети, есть два пропущенных в мессенджере от Павла Евгеньевича, новостные ленты не обновляются».

«Архивные, вероятно. Это значит, что их вообще уже нет!»

Женя подняла глаза и посмотрела на Владимира: «Как так?»

Дмитрий пояснил: «Если сервера были там, куда пришелся удар, то всё, что мы называли рунетом просто кануло, оставив лишь цифровые следы в виде архивов на зарубежных сервисах памяти. Всё, закончился интернет!»

 «Неудивительно, считай, основной кабель с интернетом сюда уничтожен, чудо, что тянут откуда-то еще, но это чудо со стабильностью на соплях, медленное и тяжелое».

Женя продолжала искать надежду: «Может это все фейк?»

Дмитрий съязвил: «Да какой фейк, всему пришел звездец, что мы будем дальше делать? Как жить?»

«Придется оставаться здесь». - процедил Владимир.

Мимо проходящий постоялец, услыхав эту фразу, покачал головой и прокомментировал: «А тут у нас остаться не получится».

«Как так?»

Постоялец продолжил: «Президент Куззака уже сказал, что максимум, на сколько страна приме, тридцать дней. Не нужны ни документы, ни что-то еще типа виз, но больше они просто не могут, во-первых, местные не будут довольны, во-вторых, бюджет и помощь не резиновые, им самим нужно жить как-то, поэтому оставят они только тех, кто требуется в стране. Будет сформирован специальный список профессий, для обладателей которых правила изменятся в лучшую сторону, всем остальным, цитирую: «Покинуть как можно скорее!»»

Дмитрий выдал идею: «Может тогда просто сесть здесь в тюрьму?»

«А вы местные тюрьмы видели? А отношение там к таким? Лучше уж в лесу прятаться». - ответил неизвестный.

Дмитрий задумался: «Тоже вариант, только не в той части, где мы были».

Ночь была тяжелой. Спать было невозможно, всё помещение усеивали всхлипы, стоны, иногда даже крики. Каждый осознавал и переваривал случившееся. Люди лишились дома, они остались в неведении, живы ли их близкие. Страх будущего выедал голову и отщипывал всякую надежду на что-то хорошее. Владимир пытался думать и транслировать Жене на ушко стоические мысли: «Неведение - это главная проблема, старайся не думать об этом, считай до ста, забивая мысли цифрами. Мы не знаем, как и что там, может не так все плохо. Нужно быть сильными друг для друга, пока мы есть, есть любовь, есть будущее». Это мурлыкание в конечном итоге убаюкало обоих. Среди ночи громко заголосил маленький ребенок, переполошив всех спящих, мать быстро успокоила его, приложив к груди. Никто не сказал ей ни слова. Утро было неприятным для каждого, вместо будильника их разбудил железный прут, которым охранник стучал по кроватям, двигаясь вдоль коек: «Подъем, время просыпаться».

Дмитрий сразу же пошел узнавать про машину. Ее не было у ворот, но глазами он нашел ее там, где была импровизированная парковка. Бампер машины был вырван, на немой вопрос: «Что это?» Ему тут же ответил человек в костюме защиты: «Удалили опасность». Дальше выяснять смысла не было, спасибо, что не разворотили весь автомобиль.

Дмитрий уточнил: «Все остальное целое?»

«Конечно, можете ехать».

Дмитрий открыл дверь и пока он залезал внутрь его снова окликнули: «Про тридцать дней в курсе?»

«К сожалению, да!»

«Советую пораньше выезжать».

«Почему?»

«Все заходят сидеть до упора, потом на границе будет такая давка, что вам и за несколько дней не пробиться».

«Спасибо, логика в этом и правда есть».

«Вам спасибо!»

«Нам?»

«Да, вам, России, я в свое время закончил РИД Российский Институт Дозиметрии, до сих пор считают лучшим вузом этого направления на постсоветском пространстве».

«Ой, ну я-то тут никаким боком».

«Как же никаким? Я когда у вас жил, ко мне относились дружелюбно, а вы, как никак, часть этого общества!»

 «Да у нас всякое бывало».