— Никакого наследства не было, — повторил Иннокентий Петрович и открыл серый клеенчатый портфель. — Вот тут бумаги. Они подтверждают, что деньги этого буржуя после его смерти перешли к моему другу по завещанию.

— Какого буржуя? — чуть не застонал Пьер. — И почему вы говорите, что наследства не было, если деньги перешли к вашему другу по завещанию? Это как раз и называется наследством.

— Не было никакого наследства.

— Ой, ё-моё!

Позволив себе этот неприличный выкрик, Пьер тотчас взял себя в руки.

— Так, — решительно призвал он клиента к порядку, — теперь расскажите мне все спокойно, последовательно и детально. Вы меня поняли? Спокойно, последовательно и детально.

— Я и рассказываю детально. Мой друг получил наследство. Я хочу, чтобы вы с этим наследством разобрались.

— Как зовут вашего друга и от кого он получил наследство?

— Никакого наследства не было.

Пьер закрыл глаза и хорошенько проклял про себя Иннокентия Петровича. Он совсем недавно вывел для себя эту новую формулу спасения от надоедливых клиентов и вообще людей. Конечно, если можешь позволить себе дать им по башке на самом деле — это прекрасно. Сразу помогает. Но если достаточно живо и ясно представить себе, как даешь им по башке, — это помогает почти так же. Он немножко потренировался и достаточно быстро научился рисовать перед своим мысленным оком такие радужные картины, как избиение персоны нон-грата резиновой дубинкой, оглушение ее или его ножкой от стула и так далее. Чем более дикой была фантазия — тем почему-то легче было представить себе все в реальности, и наступало облегчение. В таких случаях он с удовольствием цитировал про себя замечательную «Сказку о Федоте-стрельце», бормоча: «Только надобно решить, как верней тебя решить: оглоушить канделябром иль подушкой задушить...»

Маленький сыщик открыл глаза. Иннокентий Петрович Хохолок сидел перед ним целый и невредимый и терпеливо ждал. Нет, он не может больше задавать вопросы про наследство, у него нет сил. «Сейчас я встану, — подумал Пьер, — пойду к Дупляичеву и скажу, что готов следить за неверными супругами. Могу начать хоть сейчас. Все лучше, чем терпеть это... недоразумение с хохолком. Или недоразумение Хохолок. Хохолок с хохолком».

Он запутался, бросил метафору и постарался взять себя в руки. Никогда еще ему не было так тяжело исполнять свой профессиональный долг.

— Пойдем по порядку, — сказал Пьер миролюбиво, хотя и не так спокойно, как ему хотелось бы. — Как зовут вашего друга?

— Цейский.

— Чудненько. Фамилия вашего друга Цейский. Имя у него есть?

— Есть.

Пьер ждал, но Иннокентий Петрович помалкивал. Все правильно: ведь Пьер не спросил, как зовут друга. Он спросил, есть ли у него имя, и клиент ответил точно и исчерпывающе: да, есть. Теперь он ждет следующего вопроса.

— И как же его зовут? — не выдержал сыщик.

— Я его так и зову — Цейский.

Сыщик смирился. Сейчас этот человек даст ему бумаги на оформление завещания, где он и найдет требуемое имя. Да и бог с ним пока, в конце концов, с именем! Разобраться бы, в чем дело.

— Где сейчас господин Цейский?

Клиент добросовестно поразмыслил.

— Я точно не знаю, — признался он. — Дома, наверное.

— А где же он живет?

— В Москве живет, на улице Бухвостова. Вот номер дома и квартира.

Пьер положил перед собой бумажку с адресом. Ему хотелось бы, чтобы дело двигалось быстрее.

— А что за бумаги вы мне принесли?

— Это бумаги на наследство.

— Которого не было?

— Да.

Господи, вот мучение!

— Откуда тогда бумаги?

— Я не знаю, — честно ответил клиент.

Пьер стиснул зубы.

— Где вы их взяли, господин Хохолок?

— У нас общий бизнес. Мы, так сказать, работаем. Вместе работаем. Цейский принес бумаги для налоговой инспекции.

— Я могу посмотреть эти бумаги?

— Пожалуйста.

Пьер взял из его рук документы и с удовольствием погрузился в них. Вообще он любил бумажки не больше, чем всякий другой обладатель творческой натуры, но в данный момент скучные документы о получении наследства показались ему чем-то нормальным, привычным, родным и испытанным.

Документы эти ясно говорили, что в городе Афины, Греция, скончался некий господин Андреас Цескас и оставил все свое немалое имущество Цейскому Андрею Яковлевичу. Фонетическое совпадение имен и фамилий так и лезло в глаза: Андреас Цескас — Андрей Цейский. Они жили в разных странах, но были в достаточно близком кровном родстве. Цейский получил в собственность крупную сумму денег в евро, квартиру в центре Афин и большую виллу на острове Корфу. Документы составлялись на английском и греческом языках, но в папке лежал должным образом заверенный перевод на русский. Юрист, подбиравший бумаги, оказался достаточно грамотным и предусмотрительным и озаботился вложить в папку еще и справку, подтверждающую личность наследника. Всякие сомнения исключались: именно господину Цейскому предназначалось все это богатство.

— Понятно, — сказал Пьер и вернул папку. — Я не специалист, конечно. Но, по-моему, все сделано очень толково.

— Согласен, — кивнул клиент.

— Я рад, что мы хоть в чем-то согласились, — не удержался маленький сыщик. — Ваш друг получил это наследство?

— Нет.

— Почему? — спросил Пьер, предчувствуя ответ.

— Никакого наследства не было.

— Прекрасно, — не стал упираться на сей раз Пьер. — И чем я могу вам помочь?

— Я хочу, чтобы вы выяснили, откуда у Цейского деньги.

— Какие деньги?

— Он вложил в наше дело крупные деньги. Ну, большие деньги. Огромные даже. И я хочу узнать, откуда они у него. Мне не нравится все это.

— Очень хорошо. Я раскрыл ваше дело, как Шерлок Холмс дело знатного холостяка — уже в процессе разговора с ним. Скажу вам под большим секретом: ваш друг, Цейский Андрей Яковлевич, унаследовал крупную сумму от умершего в Греции родственника и, получив ее, принял решение вложиться в ваше общее дело, в чем бы оно там ни состояло.

— Вот и он тоже так говорит, — сообщил Иннокентий Петрович с легким оттенком неудовольствия в голосе.

— Вполне естественно. У вас в руках документы, которые ясно подтверждают: так оно и было.

— Нет. Я в это не верю. Не было никакого наследства. Знаете, как говорил доктор Мортимер? «Я не верю тут ни единому слову!»

Цитата из «Собаки Баскервилей», казалось, могла бы расположить Пьера к кому угодно, но тут маленький детектив даже не улыбнулся.

— Ни единому слову, — повторил он. — Так. Так. Теперь соберитесь, сосредоточьтесь. И постарайтесь как можно четче и понятнее мне объяснить: почему вы решили, что наследства не было?

— Я не верю в это. Не было никакого наследства, это все липа. Неладно здесь...

—...как в Датском королевстве, — продолжил за него Пьер. — Почему вы так думаете? Вы считаете эти документы липовыми?

— Нет. Документы-то настоящие. Я проверил.

— Если я вас правильно понимаю, вы убеждены, что на самом деле ваш друг Цейский не получал никакого наследства, а деньги взял из каких-то других, скорее всего противозаконных источников. И вложил эти деньги в ваш общий бизнес. Верно?

— Верно! — с внезапным энтузиазмом вскричал Иннокентий Петрович. — Вы просто замечательно это выразили! Вы замечательно сказали! Вот именно так я и думаю! Недаром вас рекомендуют, как лучшего!

Пьер слегка опешил. Он еще никогда не получал такого потока горячих комплиментов только за то, что ухитрился более или менее уяснить смысл дела, излагаемого косноязычным клиентом.

— Отлично, — сказал он примирительно. — Но я не могу понять другого. Вы только что сказали, что документы настоящие, — и тут же заявляете, что наследство липовое. Вы понимаете, конечно, что одно исключает другое? Как так может быть?

— Вот как раз это, — сказал гость, — я и прошу вас выяснить.

Маленький сыщик моргнул.

— То есть вы хотите, — заговорил он после паузы, отхлебнув чаю, — чтобы я разобрался, как могло такое произойти — что ваш друг одновременно и получил наследство, и не получал его? Вы хотите, чтобы я сделал это на основании ваших смутных подозрений?