— У меня нет смутных подозрений.

— А что у вас есть? Уверенность?

— Нет. Подозрения. Но не смутные.

— А какие? — поинтересовался Пьер, махнув рукой на свои попытки удерживать разговор в рамках разумного.

— Вполне... как это... определенные.

— Нельзя ли поконкретнее?

— Конечно, можно. Все, что хотите, только разберитесь, — ответил гость и замолк.

— Давайте нумеровать их, — предложил Пьер, поняв, что ничего не дождется. Ах, если бы этот клиент уже не оплатил их услуги и если бы не утренний скандал с шефом! — Подозрение номер один. Когда оно у вас возникло?

— Сразу.

— Сразу после чего? — терпеливо спросил сыщик. Он уже перешел некий предел и потерял способность раздражаться.

— Цейский сказал, что получит наследство, тогда вложит деньги и дело пойдет.

— И вы сразу заподозрили, что это неправда?

— Да. Когда он рассказал всю историю.

— И в чем же она состояла?

— Ему оставили в Греции деньги. Он никогда не говорил, что у него в Греции родственники есть. Никогда не упоминал о них. А за четыре месяца до этого ездил туда. Два раза.

— А почему вы считаете, что он должен был докладывать вам о том, что у него в Греции есть родственники?

— Мы искали туда выходы. Надо было очень срочно... он просто не мог не сказать об этом. Он поехал туда по делам — по нашим делам, вот именно чтобы найти контакты, а потом... поехал скоро опять. На отдых.

— И что? Я тоже ездил в Салоники отдыхать. Что в этом необычного?

— У него сильнейшая аллергия на солнце. Редкий вид. Весь покрывался какими-то струпьями, дышать почти не мог...

Это уже было на что-то похоже, и Пьер насторожился, подобрался, хотя телеграфный стиль туповатого клиента все-таки раздражал его.

— Вы кто по образованию? — спросил он.

— Я историк.

«Так вот почему ты такой зануда!» — мелькнуло у Пьера в голове.

— А Цейский?

— Он химик, и мы не можем обходиться друг без друга.

— В каком смысле?

— В смысле бизнеса.

— А какой у вас вид бизнеса? — задал Пьер вопрос, с которого ему, возможно, следовало начать.

— Ну... секретный.

Так!

— Вы не шпионы, я надеюсь? — устало пошутил маленький сыщик. — Шпионаж, наверное, единственный вид человеческой деятельности, который еще не поставили на коммерческую основу и не превратили в бизнес. И то я не уверен.

— Можно и так сказать, — подумав, отвечал Иннокентий Петрович. — Да, можно. Мы — шпионы.

— Прекрасно, прекрасно! — радовался Пьер. — И в чью же пользу вы шпионите?

— В свою, — коротко объяснил клиент.

— Я имел в виду — в пользу какой страны?

— В пользу всех стран, — ответил клиент очень уверенно. — По крайней мере, за себя ручаюсь.

— Отлично. Ну что ж. В конце концов, шпионаж — единственное, в чем я усматриваю органичное соединение истории и химии.

— Вы ошибаетесь.

— Нет такого соединения?

— Соединение есть. Но не единственное. Шпионаж — не единственная сфера, которая объединяет историю и химию.

— Вы говорите загадками, — заявил Пьер. Клиент молчал. — Хорошо, давайте продолжим. Итак, мы выяснили, что подозрение номер один состоит в следующем: господин Цейский никогда не упоминал о родных в Греции; он ездил туда дважды, Хотя страдает аллергией на солнце. Верно?

— Верно! — опять обрадовался клиент. — Вы просто молодец! Просто молодец!

— Отлично, — не давая сбить себя, продолжал Пьер. — Итак, теперь подозрение номер два. В чем оно состоит?

— Давайте пусть это будет номер два, — попросил Иннокентий Петрович. — Я хотел бы соблюсти хронологию, так что подозрение номер один другое: Цейский никогда не говорил о своем семействе в Греции. А ведь мы искали туда выходы, искали очень активно! Нам нужны были связи в Греции, и хорошие, и срочно! И просто позарез! Но Цейский не сказал ни слова. Вот посудите сами: разве вам это не кажется замечательным подозрением номер один?

— Кажется, — честно ответил Пьер. — Если только... вы знаете, бывает так, что люди ничего не знают о наличии родственников за рубежом и наследство просто сваливается им на голову. Мне известно несколько таких случаев.

— Нет. Это не наш случай. Видите ли, он как-то не особенно удивился, получив это наследство, а ведь наследство-то немаленькое. К тому же я у него спросил прямо. Почему ты, дескать, не сказал раньше, что у тебя там родня? Да еще такая родня! А он ответил, что давно не общался с этой частью своей семьи и считал связи утерянными.

— Но вы в это не верите?

— Нет.

— Ну хорошо, допустим. Итак, первое подозрение: не сказал про греческих родственников. Второе подозрение: перед самой смертью господина Андреаса Цескаса он летал в Афины дважды, несмотря на жестокую аллергию на солнце. Что же станет третьим подозрением?

— Он оставил Челси.

— Кого?

— Челси. Это его собака. Боксер. Он всегда, когда уезжает, отдает ее в гостиницу хорошую. Иногда отдает каким-то друзьям, они за городом живут, довольно далеко, так что специально отвозить ее приходится. Но он ее любит очень и ничего для нее не жалеет, в том числе и времени.

— И он оставил ее одну?

— Ну, не до такой степени. Мне звонили его соседи. Сказал и, что он вбежал как ненормальный, бросил Челси у них в доме — накинул ее поводок на спинку тяжелого стула. Сказал, ему надо срочно уехать, чтоб присмотрели за собакой. Они перепугались и отказывались наотрез, но он бросил на стол пятьсот долларов и убежал...

— Пятьсот долларов.

— Да. И даже еды не оставил и не сказал, чем кормить. Им пришлось в магазин ехать и наугад собачий корм ей покупать. Челси умница, она в магазине сама сориентировалась и выбрала. Потом оказалось, что они купили то самое, чем ее всегда кормят и что и надо было купить. Вот вы мне и скажите — разве так уезжают в отпуск? Разве так уезжают в отпуск в Грецию люди, у которых сильная аллергия на солнце?

Ответ был очевиден, так что сыщик промолчал. Стало быть, этот Цейский оставил собаку, оставил практически без присмотра, или, во всяком случае, очень ненадежным людям. Пьер, счастливый обладатель кошки по кличке Медуза, считал последний довод самым убедительным.

— Когда это было? — спросил он.

— Одиннадцатого апреля нынешнего года, — сразу же четко ответил клиент.

Пьер кивнул. В смысле дат на историка можно положиться. Недаром же он захотел расположить свои подозрения в хронологическом порядке.

— Скажите, — задал он следующий вопрос, — вы ведь встречали Цейского, когда он вернулся из Афин? У него были струпья? Вы сказали, у него от аллергии какие-то струпья на коже высыпают и одышка появляется.

— Одышки уже не было, а струпья — да, были.

— А вы не поинтересовались, почему он, имея столь редкий вид аллергии, поехал на отдых в такую страну, как Греция? Говорят, в Греции все есть. Насчет всего не знаю, но вот солнца там абсолютно точно предостаточно.

— Я спросил. Он ответил, что надеялся на лучшее, что у него эта аллергия как-то там сезонно проявляется... Надежды не оправдались, и он вернулся раньше. Так он сам сказал, только это неправда.

— Откуда вы знаете?

— Я справки навел. У него изначально билет был всего на несколько дней.

И снова маленький сыщик кивнул. Недостатки клиента как-то отошли на задний план, зато ярко выступили достоинства. Он был немногословен и точен, наблюдателен и неленив. Вон сколько всего выяснил, прежде чем сюда явиться.

— Кто вам нас рекомендовал? — поинтересовался Пьер. Он отлично помнил слова секретарши, но было почему-то интересно, что ответит клиент.

— Никто. Я нашел рекламное объявление в газете. Мне так удобнее.

— В каком смысле вам удобнее? Не лучше ли искать агентство, ориентируясь на рекомендации знакомых?

— Нет.

— Почему? — снова вынужден был задать вопрос маленький сыщик, не дождавшись продолжения.

— Я должен быть уверен, что вы не подставной и агентство ваше не подставное. Ну, что здесь нет подставных.