В небольшом поселочке было всего тридцать два дома. Со всеми их обитателями полиция побеседовала; ничего, полный ноль. Оставалось искать в жизни самого погибшего — у него ведь были знакомые, друзья, семья. Проверили его партнера Иннокентия Хохолка — железное алиби; сын с бывшей женой проживают в другом городе, тоже имеют алиби. Покопали историю с наследством — все чисто, все законно. Тупик.

Пьер заперся у себя и принялся размышлять. Может быть, он и в самом деле слишком увлекся? Ну хорошо, ныне покойный Званцев увидел, что рукопись не та, остановился и хотел задать вопрос, но не успел. Можно ли сразу сделать вывод, что убийство связано с рукописью? Не натяжка ли это, не слишком ли он торопится?

Первым результатом его размышлений был следующий вывод: самое важное здесь не то, кто и почему взял рукопись. Самое важное — узнать, почему ее положили на место.

Может быть, все гораздо проще? Может быть, кто-то из трех подружек взял рукопись, чтобы посмотреть или кому-то ее показать, для каких-то своих целей, а теперь боится в этом признаться? Он практически не сомневался в том, что тайна рукописи известна одной из девушек. Серафима? Возможно. Приятная особа, но вполне способная на поступок. Но слишком благоразумная для того, чтобы самой провиниться, а потом из чистого бахвальства пригласить частного сыщика — ведь это она его позвала на помощь. Лизавета? Сложно поверить, но все бывает; может быть, она сделала это для своего мужа, помешавшегося на пиратах. Надо будет узнать сегодня у Хохолка, имеет ли рукопись отношение к пиратам. Сам Гоша? Нет, это вряд ли: ведь за ним на выставке специально следили, чтобы не набедокурил от полноты чувств. Значит, все-таки Ульяна? Об Ульяне он не знает вообще ничего, но, судя по поведению ее подруг, вряд ли она стала бы прятаться и боялась бы в чем-то признаться. Все они могли проделать трюк с рукописью, так или иначе... не в этом дело. Ведь упасть на нужном месте и как раз вовремя могла только одна из них.

Наверное, надо отложить эти размышления до того момента, когда Хохолок скажет наконец более четко, что там, в этой рукописи. Он, помнится, говорил, что находит информацию о местоположении судов с сокровищами в старинных источниках. Может быть, в рукописи есть указания такого рода? Нет, это вряд ли. Во-первых, рукопись представляет собой перечень химических элементов, причем достаточно простых, — это уже известно. Во-вторых, в этом случае злоумышленник не стал бы класть ее на место.

А может такое быть, что рукопись и ее секрет — сами по себе, а убийство — само по себе? Теоретически, конечно, все может быть. Но очень уж странное совпадение, и все это на выставке или после посещения выставки... Единство места. Нет, тут он не ошибается! Секрет надо искать именно там, на этой выставке, и преступника тоже!

Пьер потянулся к телефону. Психология — это замечательно, но надо же и факты проверять. Он отыскал в записной книжке номер Игоря Крачевского, с которым вместе учился на курсах английского языка. Игорь был помешан на восточных единоборствах.

— Вот скажи ты мне такую вещь, — начал маленький сыщик. — Вот человеку сломали шею.

Это не произвело на Игоря никакого впечатления.

— Мне сказали, — продолжал Пьер, — то есть врач сказал, что сделал это специалист по борьбе типа каратэ. Это сложно сделать?

— Ничего не сложно. Ты даже и представить себе не можешь, как просто убить человека.

— Да, я что-то слышал, вроде бы достаточно нажать на определенные точки, и даже крови не будет.

— Именно так.

— Женщина может это сделать?

— Конечно, да и ребенок бы смог, если его научить. Особой силы не требуется, только решительность. Это называется «искусство смертельного касания».

— Легким движением руки?

Игорь откашлялся.

— Ну, не совсем так. Все-таки требуется приложить определенную силу, нажать на точку. Точки эти показываются на манекенах, поскольку, сам понимаешь, тренировка тут невозможна. Такими техниками пользовались особые наемные убийцы.

— Наемные убийцы?!

Пьер с Муслимом первым делом пришли к мнению, что убийство не заказное; заказные убийства так не совершаются. Ошиблись, стало быть?

— Да это не простые наемные убийцы. Ты не делай выводов... в России такое крайне маловероятно. Да это и не нужно, хороший спец по каратэ вполне может убить человека, если знает как.

— Среди бела дня на улице?

— Почему бы нет, если никто не видит, — рассудительно сказал Игорь, словно речь шла о чем-то совершенно обыденном.

— Ему сломали шею.

— Переломили шейные позвонки, — отозвался Игорь чуть ли не с удовольствием. — Особо высокой квалификации не требуется.

— И много времени на это не надо, верно?

— Несколько секунд. Подошел, а еще лучше — подскочил к человеку, надавил, человек упал. Пошел дальше. Никто и разобраться не успеет, что к чему, примут лежащего за пьяного.

Тут Крачевский угодил в самую точку: лежащего на земле мертвого Званцева долго принимали за пьянчугу.

— Ну, спасибо тебе. — И Пьер, не кладя трубку на рычаг, набрал номер Муслима и передал ему свой разговор с каратистом.

— Я узнавал, Ульяна Павловна Дунаева занимается каратэ, — сказал задумчиво следователь. — Но она осталась на выставке вместе с другими. Ошибка исключена: ее видели все, и ушла она почти через час после Званцева. Она не провожала его, не спускалась за ним в гардероб и никак не могла знать, куда он направится. Да, теоретически она могла убить его, но только в одном случае: если сразу же целенаправленно поехала туда, где он находился, и напала на него сзади. Это крайне маловероятно, он явно шел куда-то без всякой цели, да и мужикам из комиссии сказал, что хочет пройтись. К тому же его ограбили.

— Что? — удивился Пьер.

— Ну да, я тебе не говорил, потому что думал, что это ошибка. Бумажник на месте, и я решил, что... Словом, когда его нашли, стало ясно, что у него что-то взяли из кармана, потому что вещи были оттуда вытащены — платок там, монетки мелкие, какие-то бумажки. Кожаная перчатка рядом валялась, вторая в левом кармане нашлась.

— Мог кто-то принять за пьяного и ограбить.

— Да, я тоже так подумал, но бумажник на месте, и деньги в нем целы. Согласись — в первую очередь взяли бы деньги. Так что я считаю, что у него что-то украли из кармана...

— А вы звонки проверяли?

— Проверяли. В интересующее нас время ему никто не звонил.

— А на выставку? И с выставки?

— Звонили разные люди. Там много звонков. Но все имена незнакомые, и проверять их смысла нет — ведь многие звонят узнать детали, увидев рекламу. Спрашивают часы работы, стоимость билетов выясняют и так далее.

— Можно мне распечатку звонков? — попросил Пьер. Ему хотелось поискать среди исходящих и входящих звонков знакомые номера.

— Пожалуйста, — после совсем короткого колебания ответил Муслим.

Вот так, значит, ограбили Званцева! Что-то не верится. И самому Муслиму тоже не верится — кто ж так грабит! Первым делом деньги берут, они-то не пахнут. Похоже скорее на то, что надо было что-то достать из кармана убитого, причем достать быстро, потому что пора было делать ноги. Это «что-то» убийца благополучно достал, а бумажник его вообще не интересовал; наверное, он просто не подумал о том, что деньги можно тоже взять — для отвода глаз. Что же это могло быть?

Он снова позвонил Серафиме.

— Я уже к вам еду, — сообщил он. — Сейчас кое-куда заскочу — и сразу к вам. Скажите, а погибший Званцев не мог что-то захватить с выставки?

— Захватить? В каком смысле захватить?

— Ну, я не знаю, взять что-нибудь с собой...

— Нет, конечно. Экспонаты закрыты на ключ, работает сигнализация, — в который уже раз терпеливо повторила Серафима.

— А что-то другое? Например, чьи-нибудь визитные карточки или буклеты с выставки...

Ему пришло в голову, что убийца мог сделать попытку повести следствие по ложному пути и уничтожить все упоминания о выставке. Как знать — может, повезет и никто не свяжет убийство с визитом на «Сокровища затонувших кораблей»!