— Требуется живое воображение, — согласилась Лизавета.

— И зачем ей это нужно? Хотела ее продать? Тогда почему не продала? Почему вернула обратно? А предполагать, что хотела посмотреть на нее, тоже глупо, она и так могла посмотреть. Да в файлах копия хранится!

— А чего там смотреть? — спросила Лизка. — Ты же говорила, это какой-то список.

— К тому же неполный. Какие-то химические элементы, Петр Кириллович собирался уточнить. Придет этот самый Хохолок.

— Хохолок? — удивился Гоша. — Какой хохолок?

— Это фамилия, так зовут его клиента. Он нанял Петра Кирилловича, чтобы тот расследовал второе убийство, там еще кого-то убили, и ясно, что это сделал один человек. Так вот, Хохолок этот и второй убитый занимались затонувшими кораблями, так что он разбирается в древних рукописях. Обещал завтра прийти на выставку; я похожу там с ним потихонечку, чтобы Улька нас не застукала.

— А не пора ли Уле рассказать? — задумчиво спросила Лизка. — Раз уж этот сыщик додумался до того, что она нарочно упала... хотя на этом полу любой мог поскользнуться.

Я молчала. Однако никто другой не поскользнулся! Если у Петра Кирилловича и в самом деле имеются какие-то нелепые подозрения, то, пожалуй, действительно следует предупредить Ульяну. Она должна быть готова к вопросам, которые ей могут задать, и вообще ко всему должна быть готова.

На следующее утро я первым делом загнала сопротивлявшуюся Ульянку в кабинет и заперла дверь.

— Послушай, у меня дел полно, — сердилась она. — Я жду звонка из агентства недвижимости насчет того варианта, да и вообще!

— Улечка, погоди...

И я рассказала ей все. Она слушала со своей обычной невозмутимостью, но я видела, что рассказ мой ее прямо-таки потряс.

— И Фантомас, — поспешила я добавить, — сразу же одобрил его. Ни секунды не колебался.

Вместо того чтобы успокоить Ульяну, это явно встревожило ее еще сильнее. Она не произнесла до сих пор ни одного слова, но я знала, что она никогда никого не упрекает и не препирается постфактум. Что сделано — то сделано, это была ее любимая присказка.

— Уленька, — взмолилась я. — Не молчи ты, ради бога! Мы с Лизкой так беспокоились... и мы знали, что ты этого не одобришь, поэтому и не стали тебе ничего говорить.

— А где вы взяли его, этого сыщика? — спросила Улька. Это были ее первые слова.

— Сам пришел. Пришел посмотреть выставку, с женой и с друзьями, и мы случайно разговорились. И поскольку он расследует сейчас смежное дело...

— Смежное дело? Какое смежное дело?

— Да понимаешь, у него клиент... тоже занимается затонувшими кораблями. И у этого клиента убили партнера, и Петр Кириллович теперь разыскивает убийцу.

Ульяна ничего не ответила, только побледнела еще сильнее. Мне не нравилось, как она выглядит. Мы с Лизкой знали, что грозы не миновать, но такой реакции все-таки не ожидали.

— Видишь ли, мне пришлось сказать, что ключи только у тебя и у меня. Но ты же понимаешь, Улечка: мы все равно не могли подменить эту рукопись, а если бы и могли, нам это просто не нужно, потому что ее вернули обратно, а посмотреть на нее мы можем в любой момент и так. Без этих сложностей. Я сказала ему, что сама я не подменяла ее, а за тебя ручаюсь.

— Боже мой, Сима, как же мне теперь нас отмазывать?

Я обрадовалась — кризис миновал.

— Нас не надо отмазывать. Мы же знаем, что ни в чем не виноваты, а Пьер этот — он просит его Пьером называть, потому что он Петр Безухов, — очень разумный. Он хочет найти виновного, а не обвинить невиновных, его Фантомас одобрил. И Гошу он Генри называет.

Сама не знаю, зачем я это добавила, Ульку этим не проймешь.

— У Гоши ума-то еще меньше, чем у вас с Лизаветой, — с досадой сказала она. — Ну что вы лезете, куда вас не просят? Рукопись на месте? На месте! Мало ли что там Тереза сказала, может, ей это приснилось.

— Нет. — И я рассказала об эксперименте, проведенном Пьером. Ульяна слушала меня, широко раскрыв глаза. Видимо, она все-таки не ожидала, что дело зашло так далеко.

Зазвонил Ульянкин мобильный. Она посмотрела на дисплей и сунула трубочку в стол.

— Ты не будешь отвечать?

— Нет, это из агентства.

— Так ты же ждала их звонка.

— Только чтобы сказать, что этот вариант нас не интересует. Успеется.

— Не интересует?

— Нет. Я передумала. Ты была права, Сима. Рановато нам покупать собственную недвижимость, в долги влезать по ипотеке. Я просчитала все опять и решила не рисковать. Что ты собираешься делать дальше?

— Сегодня придет клиент Петра Кирилловича, его фамилия Хохолок. Смешная фамилия, а? — Не дождавшись ответа, я продолжала: — Он посмотрит рукопись и скажет, что там написано, он в них разбирается.

— И когда мы узнаем, что там написано, в два счета определим виновного, — как-то злобно сказала Улька.

— Вот этого не скажу, но Петр Кириллович профессиональный детектив, и если считает, что так нужно, — ему видней. Сумел же он определить насчет рукописи... я потом удивлялась, что мне это не пришло в голову.

— Что не пришло в голову?

— Да спросить у Терезы, как выглядела та, другая рукопись.

— Никому из нас, — веско сказала Ульяна, — никогда не приходило в голову что-либо спрашивать у Терезы.

Это было совершенно справедливо.

— Я вас познакомлю, — робко сказала я.

— Не собираюсь с ним знакомиться, — отрезала Ульяна. — Разве что это будет необходимо, чтобы вас, двух дурочек, из неприятностей вытаскивать. Все, Серафима! У меня дел по горло, а ты иди встречай этого самого Пьера и разбирайся со своей рукописью, если тебе больше нечем заняться.

Парфянская стрела попала в цель. Я совсем забросила работу из-за всех этих событий, а дел навалилось море. Один финансовый учет чего стоил, опять же анкетирование началось.

Хохолок должен был прийти как обычный посетитель, примерно в три часа. Оставшееся время, то есть почти весь день, я прилежно трудилась. Собрала все анкеты и с радостью убедилась, что люди заполняют их охотно и не без удовольствия. Ввела данные в компьютер. Подбила итоги в кассе, они оказались более чем утешительными. Несколько раз прошлась по залам, чтобы удостовериться, что все в порядке, поговорила с Ляличем и ребятами из охраны, заглянула к Евгении Юрьевне и подписала какие-то ведомости.

Без четверти три я более или менее завершила ударные дневные труды, аккуратно убрала документы в сейф и снова прошла по залам. Настало время встретить гостя.

Я пошла вниз, к входным дверям, и, спускаясь по застеленной ковром лестнице к гардеробу, вдруг отчетливо поняла, что Улька что-то от нас скрывает.

Пьер Безухов тоже не терял времени даром. Он связался с Муслимом и попросил его устроить так, чтобы он мог ознакомиться с делом. Это была довольно рискованная просьба, но вполне реальная. Главная трудность заключалась в том, что он хотел видеть оба дела — и об убийстве Цейского, и об убийстве Званцева. С Цейским проблем не было, это дело Муслим вел сам, а вот со Званцевым сложнее.

Покладистый Пьер начал с Цейского. Изучение материалов дела не дало ему слишком много, он уже почти все это знал. Андрей Цейский был убит в прихожей собственного дома, почти на пороге, между половиной двенадцатого и двенадцатью ночи. Дверь не была взломана, но это ничего не значит, поскольку Цейский вообще имел привычку оставлять ее незапертой, это все свидетели в один голос говорили. Опросы соседей ничего не дали, и это было очень странно, потому что постороннюю машину обязательно заметили бы. Конечно, теоретически кто-то посторонний мог подъехать, оставить свою машину подальше, прийти пешком и убить Цейского, но это казалось маловероятным. Кто-нибудь да заметил бы постороннего, не такое уж позднее время, к тому же риск очень большой, а спонтанным убийство не выглядело.

Дело тяжелое, первоклассный кандидат на висячок. Никаких следов, никаких улик, никаких подозрительных обстоятельств. Просто сломали человеку шею, профессионально, быстро, он и понять-то ничего не успел. А потом злодей, кто бы он ни был, словно испарился.