— Выставка не пиратская, — запротестовала я. — Корабли тонули, к сожалению, не только от столкновений с пиратами.

— Но с пиратами требуется осторожность, — вставил Глеб. — Анекдот знаете? Новая акция Майкрософт: «Пират — враг народа!» Заложи десять человек, использующих пиратские копии, и получи лицензию бесплатно!

Все рассмеялись, даже Гоша.

— Многие слова с течением веков обретают новый смысл, новое наполнение, — сказал Пьер. — А скажите, это очень сложное и дорогостоящее дело — доставать со дна все эти предметы?

— Смотря какие и с какого дна. Вообще-то я не специалист, наша компания просто выставки разные готовит. Но, пока эту готовили, я немножко поднаторела. Если не очень глубоко — так даже водолаз-любитель может достать. Почитайте комментарии о том, как добыли некоторые из этих экспонатов, — вы поразитесь. Но иногда это бывает и в самом деле очень дорого и сложно. Взять тот же «Титаник»...

Но Пьер не желал брать «Титаник».

— И они дорого стоят, все эти предметы? — спросил он.

— Все они имеют определенную цену, хотя бы для страховых компаний. Экспонаты застрахованы, конечно. Но во многих случаях это чистая условность, экспонаты бесценны.

— И, конечно, их стоимость не исчисляется стоимостью материала, из которого они сделаны, — предположила Липочка. — Ой, Генри, как же вы интересно рассказали все, я даже про канапе забыла! Можно мне еще разок посмотреть?

Краем глаза я увидела Лизку. Она вошла со стороны большого зала и тут же взяла Гошу за руку — видимо, в профилактических целях.

— Пойдемте, я покажу канапе, — сказала я. — Это совсем рядом. Сюда.

— У Липочки своя компания по производству мебели, — объяснил мне Глеб, пока мы шли по коридору. — И почти вся мебель в нашем доме ее руками сделана, и у меня на работе тоже.

Я так удивилась, что на секунду приросла к месту. Вот это воздушное существо, похожее на ангела, с громадными зелеными глазищами, белокуро-пепельными кудрями и талией, как у Скарлетт О'Хара, владеет мебельной компанией? И сама, собственноручно, делает мебель? Господи боже! Да ее место на киноэкране, она даже для подиума — и то слишком хороша. «Вешалки», как правило, худы до болезненности, а черты лица у них резковаты. А эта...

Я до того расчувствовалась, что поддалась на мольбы красивой Липочки и разрешила ей сфотографировать потихоньку канапе, хотя съемки на выставке были строго запрещены.

— Я без вспышки, — шепнула она мне. — Ни за что не позволю себе повредить такое чудо.

— Скажите, вы знаете компанию «Хронометр»? — спросил Пьер. — Они как раз занимаются подъемом предметов с затонувших кораблей.

— Нет. Не могу припомнить, но можно посмотреть документы — может, где-нибудь и мелькнул какой-нибудь «хронометр».

— Сделайте одолжение, — вдруг сказал он.

— Одолжение? Какое?

— Ну, посмотрите документы. Если это, конечно, не слишком сложно.

Я удивилась.

— Зачем это вам? К тому же я совсем не уверена, что могу делиться с кем-то подобной информацией.

— Почему? Разве это секрет?

— Предметы, поднятые со дна, редко остаются в собственности того, кто их оттуда достал. Я совсем недавно работала со списком владельцев экспонатов — тех, кто представил на выставке свои коллекции. Все они купили их, все без исключения, так что...

— А кто удостоверяет подлинность?

— Они дорого стоят, так что владельцы сами об этом заботятся, прежде чем выложить денежки. Перед началом выставки нас посетила комиссия, там были специалисты.

Мы уже шли к выходу, и к нам приблизились Гоша и Лизка — вероятно, Гоша хотел попрощаться.

— Специалисты? — заинтересовался странный маленький Пьер. — А вы их знаете? Я хотел бы с ними встретиться, мне проконсультироваться надо.

— Могу узнать, но только...

— Да?

— Тут у нас такая история, — вмешалась Лизка, округляя глаза. — Одного из комиссии убили!

Пьер быстро повернулся на каблуках. Лицо у него резко изменилось, и мне вдруг стало ясно, что он необыкновенно умен.

— Как его звали? — спросил он.

— Званцев, — ответила я. — Михаил Павлович Званцев. Но вы не беспокойтесь, его убили не здесь.

— Не здесь, — подтвердил Гоша. — Но нас все равно всех допрашивали, потому что он только недавно от нас вышел!

— Настоящие полицейские допрашивали. Представляете? — добавила Лизка.

— Представляю, — подтвердил Пьер и быстро спросил: — Ему свернули шею?

— Точно, — в изумлении выдохнула я. — Откуда вы знаете?

— Как-то сразу догадался, — ответил маленький Пьер.

Глава девятая. Ротонда, портупея и джезва

Рано утром Дупляичев вызвал Пьера и ворчливо поинтересовался, чем он сейчас занят. Пьер подробно доложил.

— Двойное убийство? — переспросил Дупляичев. — А не рановато делать такие выводы?

— Нет.

Начальство только плечами пожало. Напоминать Пьеру о том, что расследование убийства можно вести только вместе с правоохранительными органами, смысла не было.

Выходя из кабинета, Пьер помедлил. Он вчера весь вечер раздумывал, надо ли рассказывать о случившемся клиенту. Обычно таких проблем у него не было, но Хохолок ухитрился вызвать к себе такую неприязнь, что он тянул время и придумывал всякие доводы, стараясь отложить контакт. Вот и сейчас размышлял — не посоветоваться ли ему с Дупляичевым? Но это было бы слишком глупо, и он быстро отверг идею.

Если уж приходится, по телефону разговаривать все-таки гораздо проще. Маленький сыщик прождал до трех часов, надеясь, что Хохолок сам ему позвонит, но в конце концов, вздыхая, взялся за телефонную трубку.

— Скажите, Иннокентий Петрович, а вы слышали о выставке «Сокровища затонувших кораблей», которая проходит сейчас в Москве?

— Слышал что-то краем уха, даже собирался выяснить поподробнее, да все никак не мог. Сами знаете, какие тут события происходили.

— У вас есть какие-то новости?

— Нет. Новостей жду от вас. Вы говорили с Мажинским?

— У него телефон не отвечает, но я все прекрасно помню и непременно дозвонюсь. Иннокентий Петрович, я сходил вчера на эту выставку, думал, может быть, что-нибудь интересное там узнаю. Так и вышло.

И Пьер рассказал об убийстве человека, который побывал на выставке. Хохолок слушал молча, не перебивая, и Пьер еще раз отметил, насколько, в сущности, несправедлива его неприязнь к этому человеку.

— Вы понимаете, — объяснял он, — все-таки нечасто людям сворачивают шею. Такой способ убийства попадается крайне редко, а уж чтобы два убийства были совершены таким образом в одном и том же поле деятельности, это уж...

— Поле деятельности? — переспросил Хохолок.

— Нуда. Каюсь — если бы не вы и ваше дело, мне и в голову не пришло бы пойти на эту выставку. Очень глупо, между прочим. Выставка замечательная, и люди там работают квалифицированные.

И Пьер невольно улыбнулся, вспомнив Серафиму, которая так ему понравилась, и Генри-Гошу с его сумасшедшинкой. Он любил людей, чем-то сильно увлеченных, и даже втайне завидовал им. Гоша так самозабвенно рассказывал им про Сундук Мертвеца, что даже на Липочку не обратил особого внимания, а это мало кому удавалось. Обычно на нее в изумлении любовались представители как сильного, так и слабого пола.

— Я думал, — продолжал он, — что, может быть, вы связаны с выставкой, и даже спросил, не знают ли там «Хронометр». Но они не знают.

— Мы не гонимся за рекламой, — недовольно сказал Хохолок.

— Скажите, пожалуйста, знакома ли вам фамилия Званцев? Званцев Михаил Павлович.

— Нет. Я не знаю такого. Кто это?

— Это его убили, почти сразу после того, как он ушел с выставки. Буквально через час с небольшим. На выставке он был в качестве эксперта, и я подумал, может, вы с ним знакомы.

— Я не знаю его лично, но я посмотрю, может быть, у него есть научные труды. Вы говорите, Званцев?

— Да, он специалист по древним рукописям.

— Вот как!

— А что вас так удивляет?

— Да нет, ничего, — промямлил Иннокентий Петрович. — Он на выставку как приходил?