Я встрепенулась, оторвалась от своих мыслей и обнаружила, что Ульяна внимательно за мной наблюдает.

— Ну? — сказала она насмешливо. — И каков итог твоих размышлений?

— Пусть полиция сама делает свое дело, — сказала я решительно.

— Речь не девочки, но мужа, — рассмеялась Ульяна.

— Пошли посмотрим на рукопись, — предложила вдруг Лизка.

Против ожиданий Ульяна не стала спорить, и мы вышли в коридор. Народу было полно, но в интересующем нас зале меньше, чем в других местах. Мы подошли к пресловутой рукописи. Она была последней в ряду, и мы дружно на нее уставились.

— Вот, пожалуйста. Содержит список химических элементов, который не представляет собой никакой ценности, — прокомментировала Ульяна.

— Откуда ты знаешь, что не представляет?

— Оттуда! Мы проверяем все экспонаты. Если бы этот перечень представлял собой какую-то особенную ценность, это резко подняло бы стоимость рукописи. Ведь все экспонаты оценены, причем страховая компания за этим особо смотрит. К тому же в таком случае рукопись, скорее всего, просто не дали бы на выставку.

— А чья это рукопись? — спросила Лизка.

Мы с Ульяной посмотрели друг на друга. Эта информация вообще-то была секретной, но от Лизки у нас секретов не было.

— Из частной коллекции, — примирительно сказала Ульяна. — Ну что тебе даст, если я назову имя и фамилию владельца? Да я ее к тому же и не помню.

Это было странно — Улька сама вела переговоры с профессором Бельчиковым из Пскова, страстным коллекционером и владельцем рукописи. Он представил на выставку несколько предметов. По счастью, профессор не был похож на других коллекционеров и вовсе не считал, что обретенные сокровища должны радовать исключительно его взгляд. Он был уверен, что надо показать их людям, и Ульянкино предложение ему сразу понравилось. Они долго переписывались по интернету, выбирая экспонаты для выставки и обсуждая условия их доставки и хранения. Не могла же Улька так быстро забыть его имя! Видимо, все-таки не хочет называть его Лизавете, из чистой добросовестности. Терезе это понравилось бы.

— У вас копия хранится? — спросила Лизка. Видно, что-то не давало ей покоя.

— Хранится, я сама все проверила, это та же самая рукопись, которая и должна тут находиться. Лизонька, ты меня знаешь. Если я говорю — значит, так оно и есть. Ее привезли и упаковали в этот стеклянный саркофаг в присутствии владельца. С тех пор она там так и оставалась, иначе быть не может, — уговаривала я.

— Она тут замурована, что ли?

— Рукопись — нет. Только самое ценное. Например, если кому-то взбредет в голову украсть запонку с «Титаника», придется разбить стекло куба, в котором она выставлена, а это не так-то просто сделать. Рукописи же заперты в витринах, но ключи есть только у нас, причем хранятся в сейфе.

— А у охраны?

— Зачем они охране? — раздраженно спросила Ульяна. — Дело охраны — охранять, а не лазить по витринам.

Она хотела еще что-то сказать, но в зал вошла группа посетителей. Они принялись рассматривать рукописи и читать таблички, прищелкивая от удивления языками. Разговаривать при них было невозможно, и мы снова отправились в кабинетик. Народу на выставке прибавилось, посетители толпились около куба с запонкой, расхаживали по залам, то и дело останавливаясь. Мы с Улькой не сообразили снять свои бейджики, и к нам немедленно прицепился какой-то бледный юноша с горящим взглядом. Он желал знать, где магазин. Вид у юноши был довольно странный, и я было решила, что ему надо выпить, но, к счастью, не успела начать рассказывать ему, как пройти к ближайшему гастроному с большим винным отделом. Оказалось, он имеет в виду магазин при выставке.

— На всех выставках, которые мне приходилось посещать, — вещал юноша, — обязательно были магазины! Там можно купить сувениры, всякие памятные вещи, книги, значки соответствующей тематики. А у вас почему нет?

Действительно, почему, очень хороший вопрос, подумала я и вежливо ответила:

— К сожалению, у нас только каталог выставки. Но очень хороший, отличная печать. Каталог продается в кассе, там же, где вы покупали билет. Кстати, билет, как видите, тоже памятный, вполне подойдет в качестве сувенира.

Как только мы отделались от юноши, Ульяна вполголоса сказала мне:

— Быстренько свяжись с хорошим книжным магазином, скажи, пусть делают выездную торговлю. Пусть тащат к нам сюда все, что у них есть про утонувшие корабли, пиратов и прочее. А я найду компанию, которая изготавливает памятные сувениры, ручки там с символикой фирм, футболки и так далее. В следующий раз пригодится.

— Но у нас же нет места.

— Нет, это точно, я уже подумала, придется поставить прилавок в холле, возле касс.

Я кивнула. Холл достаточно просторный, а у нас хоть и много народу, но толпы в полном смысле слова нет, так что прилавок, или, точнее сказать, большой стол, мы вполне можем там разместить.

— Успеем и в этот раз, — заметила я. — Эти компании, кажется, могут выполнить заказ даже в течение дня, а у нас все-таки еще почти два месяца впереди.

— Отлично! — обрадовалась Улька. — Пойду искать что-нибудь числом поболее, ценою подешевле! — И она скрылась в кабинетике. Стало быть, займет стационарный телефон.

Я вздохнула и взялась за свой мобильный. К счастью, я знала, кому звонить: моя хорошая подруга работала в большом книжном магазине на достаточно заметной должности. К моему предложению она отнеслась с большим энтузиазмом. Ничего удивительного: всякий магазин радуется новому рынку сбыта.

— Как раз поступила новая потрясающая книга! — возбужденно кричала она в трубку. — «Флибустьеры»!

Я попросила отложить экземплярчик по оптовой цене для меня самой и договорилась о деталях. Подарю Гоше, то-то радости будет.

Вечером, когда Ульянка убежала на переговоры касательно именных сувениров, а выставка закрылась, я вдруг взяла хранившиеся в наших файлах копии и опять отправилась посмотреть на рукопись. Не знаю, что меня толкнуло на это, ведь я уже собралась уйти домой. Рукопись была на месте; я тщательно просмотрела копию и снова убедилась, что передо мной оригинал. Да нет, ерунда, это была та же самая рукопись! Тереза ошиблась.

Но что тогда хотел спросить Морячок?

Пьер Безухов прекрасно проводил вечер. В гости к ним пришли старые хорошие друзья — Глеб Воскресенский и его жена, красавица Липочка. Они привели с собой дочку, которую и отправили в детскую к близнецам. Те охотно принялись нянчить малышку, хотя и сами еще, что называется, пешком под стол ходили; родители получили полную возможность хорошенько пообщаться за чайным столом.

— Замечательный ужин! — довольно сказал Глеб, большой любитель вкусной еды. — Какое жаркое, а?

Пьер кивнул. Сами они с Фиалкой едоки были неважные, и жаркое затевалось и готовилось специально для гостей. Виделись они с друзьями в последнее время нечасто, поскольку Пьер был постоянно занят делами, Фиалка тоже работала буквально день и ночь, не отрываясь от своих проектов, да и гости не отставали. Глеб, уже почти владелец своего банка, иногда чуть ли не ночевал там, а Липочка, хозяйка собственной фирмы по производству мебели, и вовсе была занята по горло, находя время только для своей семьи и родителей.

Они спокойно пили чай с необыкновенно вкусным рассыпчатым тортом — Липочка испекла его собственноручно и привезла с собой, — когда зазвонил телефон. Пьер посмотрел на определитель, увидел, что звонит Хохолок, и тут же расстроился. От одного воспоминания о «Кешке-ненормальном» у него портилось настроение. «Достал меня этот шибздик», — подумал он непочтительно.

Извинившись перед друзьями и женой — на этот звонок придется ответить, — маленький сыщик вышел на кухню.

Хохолок вел себя разумно, как всегда. Он внимательно выслушал доводы Пьера, ни разу его не перебив, — Иннокентий Петрович вообще не имел такой привычки, а потом согласился сразу на все. Разумеется, секретность секретностью, но раз уж дело дошло до убийства — приходится идти на уступки. Бог с ней, с секретностью. Пьер получил от клиента официальное разрешение рассказывать в полиции все, что он сочтет нужным. Похоже, теперь, когда Цейский был мертв, его партнер Хохолок уже не намерен хранить какие бы то ни было тайны. На прямой вопрос Пьера, почему он раньше так беспокоился из-за секретности, Хохолок ответил высокопарно: