– Лилин и её сестра где-то здесь, – кивнул Мэдден. – Мы найдём их. И Граффа тоже. Но сперва доберёмся до ракеты.

Время было на вес золота. С каждой минутой запас кислорода в баллонах их скафандров становился всё меньше. Они неуклюже добрались до люка, рывком распахнули его и вышли наружу, в лунный день.

Их глазам предстал кошмарный пейзаж. Ослепительно-белая равнина из обожженной пыли и камня, простирающаяся до высоких пиков, окаймляющих невероятно близкий горизонт. Над головой плыла невероятно огромная облачно-серая сфера Земли. Её громадный, затянутый дымкой диск, казалось, заполнял собой всё небо. А за ним яростно пылало Солнце, обрушивая на лунную поверхность такой жар, что он чувствовался даже сквозь теплоизоляцию скафандров.

Двое мужчин двинулись на запад, к зубцам пиков. Они двигались странной, плывущей походкой. Лишь свинцовые грузила, прикрепленные к поясам скафандров, удерживали их от того, чтобы взлетать в воздух при каждом шаге – настолько слабым было притяжение Луны.

Обломки их ракеты вскоре скрылись из виду, а они всё шли и шли. Никто не произносил ни слова. Наконец путь им преградила расселина – провал шириной в несколько сотен футов, уходивший с северо-запада на юго-восток. Они остановились в растерянности.

Мэдден заглянул в пропасть. Она казалась бездонным провалом, тонувшим во мраке. Ему почудилось, будто глубоко внизу едва мерцает зеленоватый свет – или утомлённые глаза обманывали его?

– Нам придётся обойти этот разлом с северо-запада, – сказал Ли. – Это не слишком сильно отклонит нас от намеченного маршрута.

Вскоре они действительно добрались до начала разлома, обогнули его и снова двинулись прямо на запад. Но этот крюк стоил им драгоценных минут и кислорода.

Вершины кратера Буллиальд упрямо не хотели приближаться, хотя они продолжали идти. Предчувствие гибели всё громче билось в сердце Дэвида Мэддена похоронным колоколом. Он умрёт здесь, на Луне.

Прошло четыре часа. Когда вершины Буллиальда заметно выросли и приблизились, Терон Ли упал. Маленький учёный из последних сил попытался подняться, упираясь перчатками в прокалённую белую пыль.

– Не могу… идти дальше, – задыхаясь, выговорил он, когда Мэдден помог ему встать. – Иди… без меня… забери тот кислород, что у меня остался.

– Нет! – хрипло бросил Мэдден. – Мы доберёмся оба! Ракета не может быть далеко…

– По меньшей мере в двадцати милях, – раздался в переговорном устройстве сухой, лишённый надежды шёпот Ли.

И всё же он, спотыкаясь, пошёл рядом с Мэдденом. Они прошли мимо ещё одной расселины, затем ещё одной; ещё один чёрный провал, протянувшийся с востока на запад, остался немного севернее их пути. Мэдден боялся, что в любой момент на их пути может возникнуть одна из подобных пропастей.

Он уменьшил подачу кислорода из баллона, и Ли последовал его примеру. Это должно было продлить оставшееся им время. Но нехватка кислорода быстро вызвала головокружение и одышку.

Через полчаса Ли снова упал. И на этот раз он остался лежать, даже не пытаясь подняться.

– Мне… конец, – выдавил он, задыхаясь.

В голове у Мэддена шумело, дыхание было прерывистым и хриплым. Струйка кислорода, бьющая из его баллона, казалось, стремительно иссякала.

Мэдден поднял Тэрона Ли и, пошатываясь, сделал шаг… второй… и сам упал! Его помутневшие, застланные пеленой глаза уже не различали впереди вершины Буллиальда. Он долго лежал на неподвижном теле Ли. Его тело требовало отдыха: кружилась голова, болели мышцы, лёгкие, измученные нехваткой кислорода, жадно ловили воздух.

Он снова поднялся на ноги и, ничего не видя перед собой, побрел, взвалив на себя товарища. Но когда он снова упал, Мэдден понял, что это конец. Тьма милосердно окутала его сознание длинными, медленными волнами. Вот и награда за шесть лет тяжкого труда, надежд и мечтаний, отрешенно подумал он. …смерть – а Якоб Графф уходит все дальше… отдохнуть… он хотел только отдохнуть…

– Дэвид, не сдавайся!

Из сгущающейся тьмы, накатывавшей на него успокаивающими волнами, в его сознание проник хрустальный, полный отчаяния голос Лилин. Теперь он звучал очень громко, словно она была совсем рядом.

– Дэвид, я пыталась сказать тебе! Но не могла достучаться до твоего разума, пока ты был в сознании. Ты должен добраться до одной из расселин – до ближайшей. Доберись туда вместе с другом… и прыгай в неё.

– Прыгнуть в расселину? – ошеломленно подумал Мэдден. – Но это же смерть…

– Не смерть, а жизнь! Доберись до расселины и прыгай.

– Я не смогу… Я никогда не смогу, – мысли Мэддена путались. – Я не смогу подняться. Лилин…

– Нет! – исступлённая, отчаянная мольба звучала в серебристом голосе, колокольчиком звеневшем в его голове. – Вставай… ради меня! И ради своего мира! Прямо сейчас этот человек, Графф, находится с моей сестрой Тулой, строя планы, как завладеть Пламенем. Ты должен встать.

Смутно Мэдден осознавал, что всё ещё лежит вместе с Тероном Ли на ослепительно-белой лунной равнине. Легкие пылали огнем – последние капли кислорода из баллона заканчивались.

Он с трудом поднялся на ноги. Это потребовало чудовищных усилий, как и попытка нагнуться и поднять хрупкую, одетую в скафандр фигуру Ли. Скорее инстинктивно, чем осознанно, он побрел на север. Он чувствовал, как последние силы и сама жизнь вытекают из него, словно песок в песочных часах.

Внезапно перед ним возникла расселина – черная, пугающая бездна, преградившая путь.

Кислород в баллоне закончился. Казалось, его пылающие легкие вот-вот разорвутся. А потом, словно обессилевшее животное, которое бросается вперёд лишь затем, чтобы умереть, он, всё ещё держа на руках лишившегося сознания товарища, перевалился через край расселины и рухнул в пропасть.

Вниз, вниз – для затуманенного разума Дэвида Мэддена это падение было до странности похоже на сон. В те мгновения, когда он и Ли летели вниз, кувыркаясь в темноте, его ощущения хаотично перемешались. Он смутно различал внизу свет – слабое, зеленоватое свечение.

А затем он услышал свист воздуха вокруг своего шлема. Они падали, рассекая воздух, а не лишённую атмосферы пустоту!

Под ними с пугающей быстротой возникли смутные, залитые зеленоватым светом глубины. Мимо проносились стены, испещрённые сияющими зелёными пятнами. И вот они достигли дна расселины.

Удар о дно оказался довольно слабым: они приземлились так плавно, будто опустились на огромную мягкую подушку. Толчок заставил ослабевшие тело и разум Мэддена собрать последние силы.

Одеревеневшей рукой он нащупал аварийный клапан шлема. Клапан открылся – и драгоценный, живительный воздух ворвался внутрь шлема, в его измученные нехваткой кислорода лёгкие.

Ли лежал на нём, наполовину придавив своим телом, – так они и упали. Через мгновение Мэдден уже снял шлем с товарища. Он убедился, что сердце Ли всё ещё бьётся. Когда силы начали возвращаться к нему, пожилой учёный вздрогнул и зашевелился.

Дэвид снял свой шлем и медленно огляделся. То, что он увидел, казалось нереальным.

Огромная пещера, озарённая зловещим зелёным светом, простиралась вокруг них. Иззубренные черные скалы, образовывавшие высокие стены, поддерживали каменный свод. Источником зеленого сияния были жутковато выглядевшие светящиеся грибы – огромные, подобные исполинским наростам, они росли на дне пещеры и покрывали мягкую черную почву, насколько хватало глаз.

Мэдден обнаружил, что они с Ли упали прямо на один из огромных грибов. Их скафандры были испачканы светящейся зелёной мякотью раздавленных при падении грибов. Мэдден обернулся. Его товарищ пришел в себя и озирался вокруг дикими, округлившимися от ужаса глазами.

– Мы под поверхностью Луны, – сказал ему Мэдден. – Когда там, наверху, я был при смерти, Лилин проникла в мой разум и велела прыгнуть вместе с тобой в расселину. Нас спасло только одно – воздух здесь, внизу.