После института я женился, двое детей. А через восемь лет развод. Не смогла наша семья пройти достойно через 90 года. Ну, это все в прошлом, а сейчас дети выросли. Хотя я и общаюсь с детьми, звоним каждый день друг другу. Бывают у меня в гостях, бывает, и я к ним выбираюсь.

По специальности я инженер телекоммуникаций. Работал на разных предприятиях инженером. Но вот любимую мою страну развалили. Промышленные предприятия, выпускающие нужную продукцию в народном хозяйстве, вдруг стали продаваться за бесценок. Все работающее оборудование, станки, сдавали в металлолом. Но обиднее всего, было, когда высококлассных специалистов выгоняли на улицу.

В то время себя ощущал как в кошмарном сне, вся страна так жила. Всю грязь показывали по центральным каналам…

Минули те времена, наша страна стала вылезать из того отхожего места, под названием вседозволенность.

С появлением компьютеров, меня сильно заинтересовало это железо. Программирование, ремонт, настройка. Приходилось много книг перелопатить и по программированию, по архитектуре железа. Самостоятельно изучил английский. Если поставить себе цель, можно горы свернуть. А тут язык, в котором букв меньше чем в русском почти на целый десяток. Потом еще заочно окончил институт по программированию. Работал программистом, системным администратором. Так доработал до пенсии.

Когда вышел на пенсию, несмотря на северную неплохую пенсию, я оставил себе подработку системный администратор в школе.

Учителя в школе уверяли, что с такими знаниями как у меня, мне надо идти работать в школу учителем.

Но когда я заходил в этот ужас, особенно на перемене. Мне становилось жутко, я видел, что творится в этом бедламе. И я жалел бедных учителей. Это сколько надо иметь выдержки! Матерятся даже начальная школа. Учителя проходят мимо, не делая замечаний. Учителям приказали думать, что дети так самовыражаются. Чиновники мерзопакостное слово позаимствовали с запада — толерантность. В общем, меня не смогли заманить. Приходил я в эту школу, когда только что выходило из строя.

Много времени свободного у меня появилось после выхода на пенсию, а занимало меня одно, — история.

Всю жизнь тянуло меня к истории. Особенно к истории России. У меня, да и не только у меня, возникали вопросы к временам, когда Русь была молода. Такое впечатление, что в историческом плане, нас обокрали, Печально смотреть, как у нас украли огромные пласты истории. Эти неизвестные пласты по времени были далеко не одно столетие, они канули в бездну забвения. Мне это было все интересно. На пенсии занялся собирательством, того что лежит на дне рек. Россия матушка такая страна, что дорог по суше не было никогда. Когда-то в древности это мешало завоевать нашу страну. Да и даже в годы Великой Отечественной войны наши дороги весной и осенью превращались в топь. И погибель врагов наших была обеспечена.

Ещё 200 лет назад перемещались по стране исключительно по рекам. И поэтому на дне лежит и ждёт своего часа много исторических вещей. Из разных эпох и народов, населявших нашу матушку Россию. Конечно, время разрушает все. И меч булатный, и наконечник стрелы каленый. Но случается так, что благодаря силам природы, получается, найти интересные вещи. И эти вещи, могут рассказать, о том кто ими владел, пока они не попали в студеную воду северных рек.

Я за три летних месяца, при помощинеодимового магнита,

находил старый металл в реках. В старом железе толк понимаю, да в свою бытность пару раз работал на раскопках древностей. Во время отпуска знакомый свёл с профессором, вот тот и предложил, я не стал отказываться. Там на раскопках ещё больше знаний и умений нахватался. Потом уже по рекам севера сам поехал. Что дельное находил и выставлял на продажу в интернет. Что-то раскупали частники коллекционеры, что брали и музеи. А остальной хлам сдавал в металл скупщикам, тоже доход.

По натуре я оптимист. Выйдя на пенсию, я весь погрузился в свои изыскательные работы. Есть у меня старенькая «Нива», несколько магнитов на длинных шнурах, пешеходный навигатор, Эхолот, металлоискатель — «Гарик», лодка ПВХ с мотором и гидрокостюм с маской и ластами.Это почти все мое барахло. Для обычного человека это все стоит безумных денег. Поэтому пришлось покупать не все сразу. А поскольку я не пьющий и не курящий, это сильно экономило мой бюджет, и смог выкраивать большие средства на сою мечту.

В настоящий момент я пенсионер и мне 62 года. Пришло время рассказать как летом в июле месяце, 2025 года, моя жизнь резко изменилась. Это произошло среднем течении Северной Двины.

Погода была солнечная и жаркая. Хотя в начале июля дневная температура была чуть больше 0, и я серьезно задумывался перебраться в пуховик. Но слава всем богам, погода стала похожа на летнюю.

Я давно облюбовал это место. Чистый воздух, тишина. Красивая северная природа. Северная Двина в этом месте, имела два рукава разделенным островом. На этом острове рос один ивняк. Весной река разливается, и в половодье и ширина реки превышает восемь километров. Вода в половодье так поднимается высоко, что у этого острова видны только верхушки ив.

На Северной Двине в этом месте один рукав со стороны деревень глубокий по эхолоту достигает 33 метров. А другой рукав глубиной не больше двух метров. Несколько лет назад встретил я тут одного дедушку, местного жителя. Проверял он продольники на своем карбасе. На лодке у него стоял старый советских времен стационарный двигатель «Л-6». Разговорились.

— Паря, я давно за тобой наблюдаю, очень интересная у тебя удочка. Только на магнит рыба клевать не будет, — серьезно заявил дед. Возьми у меня удочку, да на уху за час надергаешь сороги и окуней.

— Здравствуйте уважаемый, не знаю, как вас звать, величать.

— Кузьмичом меня кличут. А если полностью Егор Кузьмич.

— Меня Алексеем. Мне интересно, что раньше по реке возили. Что интересное выловлю, в музей отвезу, что им без надобности, себе оставлю. Не переживай Егор Кузьмич, есть у меня рыболовные снасти и спиннинг и удочка поплавковая наличествует.

— Молодец, что так поступаешь. Историю надо знать. Я вот почитай всю жизнь на Двине. Много историй про реку поведать могу. Каждый год она разная.

— Егор Кузьмич, а кем вы работали?

— Я мил человек, и работал всю жизнь на Северной Двине. Бакенщиком я был, глубины измерял, вехи да бакены устанавливал, следил за ними, осенью перед ледоставом убирал. Зимой в лесу шесты для вех заготавливал. А по весне все покрасить надо. Два цвета белый да красный.

— А сейчас кто этим занимается? — Спросил я.

— Сейчас у них, — и Егор Кузьмич не определенно махнул рукой. Техника такая, что на полсотни верст один обстановочный катер ходит. Вначале птица их пролетит, с четырьмя винтами, все просмотрит, да еще и браконьеров где углядит. Все передаст, кому следует. А если какая поломка катер ходит, все поменяет и все дела.

— Алексей, погода портится, вишь как ветер поменялся, волна пенится, чувствую я приближение бури. Бери свои вещи, и поехали ко мне в дом. Один я живу. Вон на горе мой синий дом.

И машину твою за рекой будет видно. Да здесь спокойно, ни кто чужого не возьмет.

И в самом деле, дом Кузьмича был на угоре. Шесть передних окон смотрели на реку. И вид открывался, наверное, изумительный. Собрал я вещи, и отправились к Кузьмичу.

Так я стал дружить Егором Кузьмичом. Каждое лето теперь приезжаю. Останавливаюсь у него, дом его, где надо подлатал, по хозяйству помогу. Зимой приезжал дров березовых наколол. Очень интересные истории о реке рассказал мне Егор Кузьмич.

— Когда еще мой отец был пацаном, река совсем другая была. Это было в начале века ещё до революции. На остров коров пастухи переводили вброд, Зато другой рукав за островом, был судоходный. А теперь видишь, все наоборот. Вот такие река фортеля выкидывает!

Тогда и в самом деле шторм пришел. Мы только успели до дома дойти. Два дня у Егора Кузьмича гостил. Таких вкусных кулебяк я не едал. С лещами, со щукой. Уха из стерляди, просто пальчики оближешь.