Яркая сущность, как само солнце, исчезла, словно набежали облака.

А меня потащило в другой сон, сменился пейзаж.

В этом сне, тоже светило яркое солнце.

Это был сад, цветущие фруктовые деревья с невероятными цветами. Я не узнавал эти деревья, все они были мне незнакомы. К примеру, одно из деревьев, цветами напоминало яблоню. Но цветы, были раза в три крупнее, земных.

Я шел через поляны огромных цветов, различных форм и расцветок. Над этими цветами, летали трудолюбивые пчелы. Правда и размером эти пчелы были с хорошего воробья. Я шел по красной дорожке, которая уводила меня дальше вглубь сада. На пути мне встречались журчащие ручьи, берега, и дно которых были одеты в разноцветную гальку. Через каждый такой ручей, был переброшен небольшой мостик, мостики имели витые перила.

Вдруг с меня спала пелена восторженности. И я понял, что моя нейросеть снова со мной. Дальше я шел не как восторженный идиот, словно пенсионер на даче, вырастивший всю эту красоту. Теперь прекрасно понимал, что в этом мире, где столько божественных сущностей, я как открытая книга, весь был на виду. Поступки, мысли и даже сны, не всегда принадлежали мне. Или вообще, в мой сон могли беспардонно вмешаться и превратить его в лекцию или уличить во лжи, а потом прочитать мораль. И даже погрозить пальчиком. Пожалуй, теперь я понимал, как тяжело, когда много таких сущностей на белом свете.

Я шел дальше, уже прекрасно сознавая, что это сон.

Дорожка вывела меня на берег речки, тут стояла беседка.

В беседке сидела старушка. Эта старушка выглядела, словно добрая бабушка, к которой приехал долгожданный внук. В руках у нее было веретено, и нить, которая сама наматывалась на это веретено. Эта нить скользила с искусно вырезанной прялки.

— Милок! Давно тебя поджидаю, проходи, садись за стол. — На столе стоял огромный очень красивый самовар. Начищенный, на солнце отливавший золотом. Самовар еще шумел, говоря о том, что огонь в его центральной трубе, недавно заставивший воду закипеть, уже угас, лишенный подпитки в виде сосновых шишек, или щепы, и отсутствием воздушной тяги.

На столе стояли чашки из тончайшего фарфора, пустые они пропускали солнечный свет и поэтому слегка светились. Остальная посуда была выполнена из серебра. В этой посуде была выпечка. Пироги и ватрушки, шаньги и куличи, кулебяки и калачи. И ещё всякой разной выпечки, все это находилось в серебряной посуде, достойной быть на столах царей. Налив чая из невысокого чайника, старшего брата чашек. А потом и кипятка из негромко ворчащего самовара, мы молча пили чай. И только потом «добрая бабушка» заговорила:

— Узнал меня, смертный?

— Я предполагаю, что ты богиня Макошь! — Я встал уважительно поклонился богине.

— Ты — Богиня удачи и богатства. А ещё ты с рождения каждого человека берешь нить судьбы в свои руки, и ткешь полотно судьбы.

— Верно смертный! Богиня преобразовалась. Передо мной была молодая, очень красивая женщина, копной русых волос, рассыпанных по плечам.

— Я рада, что ты узнал меня.

— Я хотела взглянуть на смертного, что носит браслет Мараны.

Я и в этом сне, показал свое запястье богине.

— Алексей, дело в том, что ты носишь браслет, единственный в своем роде.

Больше таких браслетов не осталось во всех известных мирах. Для Мараны это память. Когда браслет зарядится, для тебя это событие тоже будет сюрпризом. Теперь о тебе. Я вижу, что ты хочешь вернуться на землю. Много трудностей тебя ждёт, я верю, что ты сможешь, это сделать, — сказала богиня и исчезла, забрав с собой и весь антураж прекрасного сада, что меня окружал.

Третьим собеседником за ночь была Алиса. Не было ничего, был туман, и мы лишь слышали друг друга. Этого нам хватало для нашей беседы.

— Алеша, я нашла способ, чтобы опять быть с тобой. — И действительно Алиса словно была на запасной волне. Этот туман струился, но нам не мешал общаться.

— Мы сейчас общаемся на очень низкой частоте. На этом спектре частот нас искать не будут.

На этой частоте ты можешь спокойно думать, мечтать, строить планы и тебя не подслушают.

— В этом мире для богов, все разумные, открытая книга. И боги, таким образом, контролируют всех и все в этом мире.

— Если это так, то возможно и магия на этой частоте будет работать, незаметно для всех остальных, — предположил я пришедшую мне мысль.

— Я проверю твои слова…

Тут я проснулся.

— Страшный мир, — подумал я, вставая с нагретого за ночь деревянного настила. В этот день я и в самом деле выносил два раза ведро. Утром на палубе, увидел две лежанки, недалеко от окна, через которое я хотел начать путь на свободу. Весь день дул попутный ветер, такелаж и мачты скрипели под напором ветра. Река стала заметно шире, это говорило лишь об одном, плыть нам осталось не так и много.

День закончился быстро. Проходя вечером мимо Егора, я незаметно пожал ему предплечье, он кивнул.

Вечером после того как попил воды, я спокойно уснул. Когда надо, Алиса меня разбудит, это будет за час до рассвета. Защита Алисы работала идеально. Божественные сущности меня больше не посещали. А то превратили мой сон, в проходной двор.

— Вставай, штанишки одевай! — закричала мне Алиса в самое ухо. Я сразу принял сидячее положение. Во мраке трюма я неплохо видел. Не спали пятеро и тоже сидели и молча ждали. Среди этой пятерки был Егор и мой сосед Никита. Я кивнул головой, сообщая всем, что я готов. И стал медленно извлекать из своей рубашки кожаный шнурок и нож. Кстати, нож был не очень большим, он считался обеденным. Лезвие ножа было всего две мои подростковые ладони.

Никита потеснился, освобождая место. Медленно, боясь кого-либо потревожить, к нам пробрался Егор.

Боялся ли я, конечно, боялся, больше всего я боялся, что что-нибудь пойдет не так. У нас у всех была всего одна попытка.

Егор и Никита встали почти рядом, лицом друг к другу. Никита согнулся и сложил две ладони в замок. Я зажал лезвие ножа в зубах, кожаный шнурок у меня был на шее. Протиснулся между Егором и Никитой, встал на подставленные ладони. Егор мне помог подняться. А потом я перешел на плечи Егора. Голова моя была чуть ниже проема. Медленно поднял руки вверх, придерживаясь за выступы нижнего края палубы. Зацепился руками за верхний край рамы, и стал подтягиваться на руках. Голова моя прошла свободно.

Я выглянул на палубу. Два охранника спокойно спали, недалеко от меня. Больше я никого не видел, загораживал парус. Я медленно словно уж, стал протаскивать свое тело через окно. Это было не просто. Вот, наконец, я протиснулся и переставил ноги через край. Все я готов, готов ли я убивать, увы, да, готов. У меня было состояние боевой готовности, я знал что делать. Базы знаний выживания и бой давно у меня усвоились.

Я стащил с себя рубаху и остался в одних портах. Первых двоих, что спали у окна, я зарезал быстро, и без шума. Я одновременно наносил удар в левое подреберье ножом и зажимал рот и нос своей рубахой. Оружие, что было с охранниками, я перетащил ближе к входу в трюм. В основном это были сабли и длинные боевые ножи. У входа в трюм, я отправил еще двоих сонных охранников на встречу с Марой. Дальше у меня вышла заминка. Я несколько минут провозился с замком. Потом меня осенило, я посмотрел на шеи мертвяков и у одного увидел ключ на тесемке. Открыв замок, распахнул метровой высоты дверцы трюма, показалась довольная рожа Егора.

— Ну, ты паря молодец, прошептал Егор и ударил меня по плечу.

Глава 10. Свобода.

На палубу выбрались все шесть человек, возглавляемые Егором.

Оружия добытого мной, явно на всех не хватило, поэтому, кому достались сабли, их всего было две, а кому и боевые ножи. Все рабы были босиком, поэтому продвигались мы бесшумно, словно тени.

Пока я пару дней ходил на разведку, таская ведра с отходами жизнедеятельности, я узнал, что команда судна и охранники рабов, находилась в пристройке на корме, В носовой пристройке расположились капитан, владелец ладьи и владельцы живого товара.