— А дай, думаю, узнаю, как проходит процесс адаптации. Евгений Степанович о тебе хорошо отзывался. Говорит, что и инициативная, и что учишься и успеваешь везде. Прямо очаровала старика. А может, он запал на тебя? — Григорий невпопад рассмеялся.

— Все слишком обычно. Боюсь, удивлять мне нечем. — Даша чувствовала в его голосе какую-то фальшь и терялась в догадках.

— Меня удивить уже давно ничем невозможно. Эта жизнь слишком предсказуема, чтобы чему-то удивляться. Как дома дела? Как муж? — Голос Григория был наполнен отеческой заботой и вниманием.

— Все замечательно. — Даша посмотрела на него, улыбнувшись как можно искреннее.

В этом вопросе было столько наивной глупости, что оставалось лишь поразиться неразумности взрослого человека. За обычными словами читалась неприкрытая заинтересованность, и следующий шаг напрашивался сам собой: пожалеть, посочувствовать и помочь избавиться от проблем одному ему известным способом. Сколько раз приходилось видеть эти лица, наполненные доброжелательностью и участием. Женщины куда искуснее и опытнее. Они на уровне интуиции умеют проникнуть в душу, но и их легко прочитать, взглянув в глаза, в которых застыло напряжение. А за улыбкой можно заметить скрытое желание что-то узнать или внушить. Мы сколько угодно можем считать себя великими артистами и психологами. Порой даже и не понять, что это, заблуждение или нежелание признать, что быть и хотеть быть — это не одно и то же. Проще всего быть самим собой, но как провести эту грань между тактичностью и молчаливым согласием? Как научиться не боятся, не скрывать свои взгляды и в то же время сохранить отношения там, где нет необходимости резать по живому своей принципиальностью? Как много тех, кто считает, что у них это получается, и как наивны они в своих убеждениях. Скрыть, что же на самом деле таится за сказанным и что значат паузы в твоем предложении, куда сложнее, чем может показаться на первый взгляд.

— А может, нам куда-нибудь выбраться? — Григорий заговорщицки подмигнул, явно на что-то намекая.

— Ой, не знаю, что и сказать. У меня же и учеба на права, и здесь ведь переучиваюсь, и работы, сам знаешь сколько. Совсем плохо со временем. Да и не выбираюсь я уже никуда. Дочку чаще спящей вижу. — Даше совсем не нравилась эта идея, но ведь она сама пришла к нему устраиваться на работу и не могла остаться неблагодарной.

— Да уж. Но ты же знаешь, нам далеко ходить и не надо. Мы на работе столько времени проводим, что уже и непонятно, где она, семья-то наша. Да и работу новую отметить надо. — Григорий говорил, словно намеками, и вот-вот с его губ должно было сорваться, что ведь это он посоветовал Даше это отделение и сам привел бывшую сокурсницу.

— Да-да, я тебе очень благодарна. — Мысленно она уже сто раз пожалела, что обратилась за помощью к нему. Ведь и сама знала, что в этом центре идет строительство, и новые места просто не могут не появиться.

— Вот! Видишь! И я о том же. Благодарность она ведь должна быть взаимовыгодной. — Григорий откинулся на стуле. — Мы еще о-го-го! У нас все ведь впереди. И Чаусов староват. Скоро на пенсию. Я ведь папе вполне могу рассказать о молодой, перспективной и очень даже симпатичной претендентке на это место.

Даша отпила чай, на мгновение задумавшись, что же ответить старому товарищу. А может, это она уже ничего не понимает, но разбираться в этих хитросплетениях и дворцовых интригах большого желания не было. Последний вопрос, который не давал покоя, где граница, когда ее тонкий юмор должен перейти в категоричность, не допускающую двусмысленности.

— Знаешь, Гриша, — она сознательно назвала его тем именем, которое сам он не переносил, — давай оставим эти попытки делить места тех, кто еще не ушел. Ты уж не обижайся, но не стоит эта должность таких жертв.

— Каких жертв? — Он сделал удивленное лицо. — Я же, Даша, тебе самое лучшее предлагаю. Ты же не хочешь здесь чахнуть беспросветно. А я человек опытный, связи опять-таки серьезные. Ты подумай.

— Ничего. Если я что-то стою, то и сама все смогу. А если нет, то ни к чему все эти жалкие потуги. Да и потом, я ведь врач, и лучше быть хорошим специалистом, чем заурядным администратором, пробившимся не умом, а… — Даша сделала слегка заметную паузу, подчеркивая, что понимает, о чем речь. — Жаль, что доставила столько хлопот с моим трудоустройством. Но постараюсь впредь не беспокоить такого занятого человека. — Она видела, как нарастает раздражение Григория, и понимала, что этот разговор вряд ли последний.

— Да что ты? Откуда и мысли-то такие?.. — Григорий попытался улыбнуться, словно ничего не случилось. — Я же от души. Узнать, как дела, о будущем поговорить. Нам же работать рядом. — Он вдруг словно спохватился. — Да и мне пора. Увидимся как-нибудь.

— Конечно увидимся.

Он ушел, словно ничего и не случилось, но Даша успела заметить и досаду, и словно выдавливаемые слова, которые он старательно подбирал в конце разговора. Этот внезапно появившийся ухажер был совсем некстати и принес лишь тревогу. Теперь уже тактичный и интеллигентный Вадим Викторович вспоминался как легкое недомогание, от которого было очень просто избавиться. А вот то, что Григорий не забудет этот разговор, сомнений не было.

Этот рабочий день Роберт начинал совсем в другом настроении. Наконец-то дома появилось понимание, и теперь ему нужно было еще раз просмотреть свои записи, ссылки на ресурсы в интернете и подготовить конкретные шаги для Матвея. Он не спеша заваривал себе кофе, когда дверь распахнулась и на пороге возник тот мужчина, с которым они пусть и не познакомились, но уже общались.

— Я понимаю, что рабочий день еще не начался, но, может быть, вы уделите мне немного времени?

В голосе гостя Роберт не слышал волнения, которое свойственно людям, обращающимся в конторы такого рода. Чаще всего не самые приятные события приводят к адвокатам, и к обычной робости добавляется необходимость рассказывать о чем-то личном. Но в этом мужчине сквозило спокойствие, которое даже слишком бросалось в глаза.

— Проходите. Кофе будете? — Роберт оценил спокойствие посетителя и решил, что особая строгость здесь ни к чему. По всей видимости, разговор не самый сложный.

— Нет. Спасибо, я не задержу очень долго. Понимаете, есть два вопроса, но пока я озвучу лишь один, который тревожит особенно остро. — Гость уверенно прошел в кабинет и сел. — Кстати, меня зовут Олег. Визитки нет.

— Роберт. — Знакомство получилось неожиданно простым, и только сейчас Роберт отметил на руке гостя наколку, которая однозначно говорила о том, что человек он бывалый и школа жизни у него была суровой.

— Здесь как принято: сначала оплачивать или по результату?

— Давайте поймем, о чем речь. Не могу же я брать деньги только за то, что вы вошли в кабинет.

— Уже проще. Ситуация такая: девушка попала в беду. У нее нет ни прописки, ни работы, ничего вообще. Она выписалась из общежития, приехала к, как думалось, будущему мужу с его дочкой, а он их выставил. Я, конечно, морду-то ему набить могу, но только оно не поможет им. Детдомовская она. Пропадет. Ведь должно что-то быть. И документы у нее есть. И диплом. Медсестра она. А здесь как замкнутый круг: без прописки на работу не берут, а в общежитие без работы не устроишься. Должны же быть у нее льготы? — Олег выпалил все на одном дыхании, впервые посмотрев на Роберта с какой-то надеждой.

В этот момент стало понятно, что зарабатывать деньги ему будет не очень просто. По крайней мере, сейчас он уже готов был заняться этим делом только потому, что этот человек, по виду сам не из сказочных условий, решает чужие проблемы и явно готов оплатить эту помощь.

— По виду все несложно. Отец у нас есть, и бить морду ему не стоит. А вот доказать отцовство и получить алименты считаю крайне необходимым мероприятием. Но это вторая часть нашей программы. Сначала нужно пристроить саму героиню и решить вопрос ее прописки. Как думаете, прижмем папашу на необходимость регистрации? — Роберт не сталкивался с такими ситуациями, но умом понимал, что просто так выписаться девушка с маленьким ребенком не может. А значит, адрес, куда она должна прибыть, уже где-то есть. Осталось его найти, и вопрос решится сам по себе.