Звонок от Оли. Уже не первый, я все это время сбрасывала, не до этого было.

— Ты чего не отвечаешь? На Московской? Я уже еду.

— Да, на парковке.

— Жди.

Приезжает минут за двадцать, за это время в моей голове уже сложился пазл. Перед глазами лицо Марины, мрачное, недовольное, то, каким она смотрела на нас со сцены в момент награждения.

— Лерочка, Лерочка, ты как? — Залетает в салон, обнимает, смотрит на мое лицо, держит его руками. — Уже сказали, как прошла операция? Я не могла дозвониться, ты же сразу обычно отвечаешь, я уже в пути была к вам. Подъехала в итоге, а там мама твоя и Паша сидят, чай пьют. Ты маму не часто просишь приехать, у меня чуть обморок не случился, когда я такую картину увидела.

Оля тараторит без конца, а я просто смотрю на ее открывающий рот, не вникая в слова.

— Лер, как он?

— Непонятно. Может, выживет, может, не выживет.

— Ну, конечно, выживет, Лер. Все хорошо будет, мы щас лучших врачей подтянем.

Улыбаюсь истерически, на глазах слезы, откидываюсь на спинку кресла и начинаю громко смеяться.

— Лер, Лер, это нормально в твоей ситуации, я с тобой. Все хорошо будет, слышишь?

— О чем ты со мной хотела поговорить, Оль? — Смотрю на нее и жду, как она добьет меня своими новостями. Потому что понимаю, что скрывали наши мужья. Артем и, правда, прикрывал Дениса. Только никакой это был не сюрприз, он изменял мне.

— Неважно, поговорим в другой раз.

— Нет, мы поговорим сейчас, Оль. — Вижу, как начинает теряться. — Говори, как есть.

— Лер, я тебе говорю там ничего серьезного, давай в другой день. Сейчас, правда, не до этого.

— Он не один в аварию попал, с ним девушка была в машине.

— Какая? — Тревога в глазах неподдельная.

— Не знаю, но судя по тому, на чей звонок он сорвался из дома как бешеный, это наша любимая училка. — Говорю, а сама жду, что Оля удивится, скажет, что это ерунда, недоразумение. Но этого не происходит. Оля даже не дергается.

— Я узнала сегодня, Лер. Видит бог, я бы сразу тебе рассказала. — Слезы на ее лице начинают катиться по щекам.

— Продолжай.

— Я добила Артема, прижала его ночью. Не выдержала. Спросила, чьи это были трусы.

— И?

— В тот вечер, когда у нас было собрание, на которое ты не пришла, у Дениса не завелась машина. Мы уехали на моей. Он забрал ключи Артема и поехал на нашей. Я тогда даже не подумала о том, что Артем тоже на машине в школу после работы приехал. Была под впечатлением от Аслана и всяких там новостей. Мы сели и уехали. А Ден… Он остался. И получается, что после собрания уехал с ней куда — то на нашей машине.

— А мне сказал, что срочно вызвали на работу. Вот же я дурочка. После этого дня ты нашла трусы?

— Да, на следующее утро.

Смотрю вперед, улица расплывается.

— Лер, я сегодня целый день про это думаю. Помнишь, она приходила в ваш дом, когда мы готовили проекты? Она тогда ушла в туалет и пропала. Я за ней пошла, помнишь? Я тогда ее застала в вашей спальне, она просто стояла и смотрела, как ненормальная. Сказала, что потерялась. Я тогда подумала, вот же чудная. А сейчас у меня дрожь по всему телу.

— Да уж. — Не знаю, что еще добавить.

— Лер, она ведь все это время учила наших детей, понимаешь?

— А что еще сказал Артем?

— Что был против всего этого, все время говорил Дену, чтобы он либо прекратил, либо признался. Вот что они обсуждали тогда в домиках.

— Я уже поняла. Долго это у них?

— Артем не знает, но последние полгода точно.

— Полгода? Серьезно? То есть может даже и больше? Пиздец. Вот же я дура.

— Не вини себя, Лер, в такой ситуации кто угодно мог оказаться. Помнишь, они с парнями загород ездили, и мы подумали, что Денис фоткал? Его вообще там не было. Он не ездил с ними.

Закрываю глаза. Какая же я дура. Столько всего прямо перед моими глазами происходило, а я вообще ни разу не усомнилась в нем.

В голове начинают всплывать картинки, как часто он задерживался, опаздывал. Как они пересекались взглядами с этой, как часто Ден забирал Пашу с уроков или заезжал в школу по моим же просьбам.

Звонок. Неизвестный номер. Ну что там еще?

— Алло.

— Лера, привет. Это Аслан. Где ты? Я подъеду.

— Зачем? Не надо никуда подъезжать.

— У больницы?

— Я уже уезжаю.

— Буду ждать у дома. — Кладет трубку, этого мне еще не хватало.

— Аслан звонил? Самое время. Наверно, в курсе уже. Может, помочь хочет?

— Мне все равно. Мне вообще теперь на все срать.

— Лер, а Марина то получается тоже в реанимации?

— Да, у нее с собой не было телефона и документов, они еще не распознали ее личность. Завтра загляну к ней. Или когда она говорить сможет.

— Пересаживайся в мою машину, тебе за руль сейчас нельзя.

Слушаюсь и делаю так, как она скажет.

У дома стоит внедорожник. Я закатываю глаза.

— Хочешь, я отошью его?

— Нет, я справлюсь, спасибо за все, Оль, едь домой. Мишу лечить надо.

— В любой момент звони, я прилечу.

— Спасибо.

Выхожу из машины, подхожу к дому.

— Зачем ты подъехал?

— Помочь хочу.

— Ты ведь понимаешь, насколько это сейчас неуместно?

— Я не настолько конченный, чтобы подкатывать, воспользовавшись ситуацией. Я, правда, хочу помочь. Уже договорился с врачами из столицы, они его на ноги поставят в считанное время. Вот увидишь.

— А откуда ты знаешь, Аслан?

— Про аварию? Я все знаю. Все, что связано с тобой. Чем еще могу помочь, чтобы ты не переживала? Насчет мужа не парься, все сделаем.

— Не надо. Захочет жить — выживет. — Понимаю, как это жестоко звучит, но мне все равно.

— Если нужно помочь финансово, я без проблем помогу. И не потому что что — то буду ждать взамен, а потому что это нормально в такой ситуации.

— Спасибо, мы справимся.

— Не считай меня своим врагом, я действительно беспокоюсь за тебя и хочу помочь. Даже если ты никогда мне не ответишь взаимностью, я все равно продолжу делать все, чтобы ты была счастлива. Вот так сильно засела где — то в груди, ниче с собой поделать не могу.

Эти его слова вдруг пробирают насквозь, до глубины души. К глазам снова подбираются слезы.

— Я вижу, твою искренность. Спасибо тебе за нее. Мне пора, меня ждет сын.

— Я радом, Лер. Всегда. В любую минуту только позови. И будь во мне уверена. Хорошо?

— Спасибо. — Чувствую острую необходимость к нему прижаться, но вместо этого только делаю шаг в сторону, чтобы его обойти.

— Лер.

— Что?

— Иди сюда.

Берет меня в охапку и прижимает к себе, а я не выдерживая, начинаю плакать навзрыд. Утыкаюсь в его грудь, рубашка сыреет на глазах, а я не могу остановиться. Минуты три мы стоим так, он гладит меня по голове в абсолютной тишине. Ждет, когда я наплачусь.

И мне так хорошо. Впервые за столько лет я вдруг чувствую, что мужчина заботится, беспокоится, крепко обнимает, не потому что так надо, а потому что это ему самому необходимо.

— Прости, у тебя все сырое.

— Не страшно.

Смотрим в глаза друг друга, грудная клетка начинает отбивать ритм. Мы становимся ближе, еще вот вот и… Ничего не происходит, потому что Аслан начинает говорить.

— Я повторюсь: я не настолько конченый, чтобы пользоваться твоим положением. Ты расстроена, подавлена, действуешь в состоянии аффекта. Это случится, когда сама захочешь и будешь действительно готова.

Чувствую, что краснею, но тут же вспоминаю сегодняшний день и становится все равно.

— Я пойду.

— Паше привет. Мой номер у тебя есть. По любым вопросам. Ты поняла меня?

— Да, спасибо.

Захожу в дом, вижу, как машина отъезжает.

Рассказываю сыну про состояние отца, как есть. Говорю, что все, что мы можем — это подождать.

С утра везу его в школу, естественно, выясняется, что их учителя еще долго не будет на месте. Об аварии уже многие знают. Встречаюсь взглядами с родителями и пытаюсь понять, знают ли они уже о том, что мой муж был с ней в одной машине.