– Поставить точку? В каком смысле?

– Ну, ты понимаешь, точку, как в конце предложения. Я хочу оставить прошлое в прошлом и жить дальше.

– Ты можешь поставить точку в этом деле и через пять или семь дней, – говорит Исабель. – Не все ли тебе равно, когда это произойдет? На несколько дней ты оказалась в раю, так почему бы тебе не воспользоваться этим по максимуму?

Она права. Мне необходимо увидеть результаты этого теста своими собственными глазами – и одновременно с ней, чтобы быть уверенной, что тут нет никакого надувательства. Разумеется, я и так знаю, что покажут результаты. Я не Мариана Руис. Этого просто не может быть. И все же часть меня надеется, что между нами существует какая-то родственная связь – пусть даже мы с ней связаны и отдаленно. Я хочу сказать, не такая уж она неприятная личность. При других обстоятельствах мы с ней могли бы быть подругами. Так что у меня есть два варианта на выбор – я могу просидеть все это время на пляже, ожидая результатов… или заняться тем, что умею делать так хорошо. Тем, чем мне предложила заняться Фрэнни, – сбором фактов.

Останавливаюсь и поворачиваюсь к ней с лучезарной улыбкой.

– Знаешь что, Исабель? Ты права. Я действительно собираюсь остаться здесь до конца этой недели.

– Отлично, – отвечает она. – Давай я покажу тебе наш остров…

Она осекается, когда я качаю головой.

– Нет, боюсь, у меня не будет времени для осмотра достопримечательностей. Мне придется изрядно побегать, чтобы подготовить материал для статьи – чтобы провести расследование и поговорить с теми, кто был причастен к этому делу.

– Причастен к чему? – медленно спрашивает она.

– К исчезновению твоей сестры. Я собираюсь посмотреть, удастся ли мне выяснить, что произошло с Марианой, – сообщаю я. – С настоящей Марианой.

Она смотрит на меня так, будто на лбу у меня вырос сверкающий рог, как у единорога.

– Что? Ты это серьезно?

– Да, вполне. Я собираюсь сделать это ради того материала, который напишу… и ради тебя.

– Что-что? Ради меня? – Она вскидывает ладони и фыркает. – Я не нуждаюсь в том, чтобы ты играла ради меня в Шерлока Холмса. Я и так уже знаю, где находится моя сестра Мариана. Она прямо передо мной.

– А, ну да, мне жаль, но ты все понимаешь превратно. Так что я планирую выяснить факты. Потому что факты всегда ведут к правде, Исабель.

И, нравится ей это или нет, правда в любом случае выйдет наружу.

Тот день

Детектив Мигель Альварес смотрел на сгорбленного и рыдающего человека, сидящего перед ним, на мерзкую развалину, от которого разило затхлыми окурками и дешевым пивом. Не то чтобы вид этого мужчины был необычным для Ла Перлы. Что было действительно необычным, так это то, что он, Мигель, вообще присутствовал здесь воскресным утром. Ведь жители этого района делали все, чтобы не пускать la policia[19]. Собственно говоря, между жителями Ла Перлы и полицейскими существовало молчаливое соглашение – пока никто не мешал притоку los turistas, наркодилеры могли продолжать продавать наркотики, проститутки могли зазывать клиентов, а уличные грабители могли грабить. При условии, что все это оставалось в границах La Muralla[20] – осыпающейся четырехсотлетней стены, отделяющей Ла Перлу от старой части Сан-Хуана.

Мигель понимал, что в конце концов настанет момент, когда все это больше нельзя будет терпеть, – это только вопрос времени. Рано или поздно произойдет нечто настолько ужасное, что весь остров всколыхнется, и после этого уже не будет пути назад. Но пока что еще никто не переступил черту, так что Ла Перла продолжала жить по своим законам.

Кое-что, однако, случилось. И тот факт, что теперь он сидел здесь, в «Эль гальо рохо», по просьбе хозяйки этого бара Беатрис Родригес, со всей очевидностью показывал, что маленькая замкнутая община уже перепробовала все возможные меры, чтобы разыскать пропавшего ребенка, но зашла в тупик. Что ситуация стала достаточно серьезной для того, чтобы оправдать приглашение в Ла Перлу копа. И для того, чтобы коп принял это приглашение.

Никто из тех, кто здесь живет, не мог похитить маленькую Мариану Руис – это было ясно. Потому что, хотя в Ла Перле многое могло сойти с рук, это не включало в себя нанесение вреда ребенку. Если бы это совершил кто-то из местных жителей – или даже кто-то из постоянных клиентов местных поставщиков пороков, – то Мигель расследовал бы сейчас не пропажу ребенка, а убийство.

– Хорошо, Альберто, давай попробуем еще раз. Что ты помнишь о вчерашнем дне?

Отец пропавшей девочки так и не смог дать ему сколько-нибудь полезной информации. Сейчас он сидел и рыдал, уронив голову на руки. Немного спиртного помогло бы справиться с похмельем. И точно излечило бы от дрожи, сотрясавшей все тело, но Мигель не собирался его поить.

Насколько удалось установить, Альберто Руис пришел накануне в бар, чтобы, вероятно, раздобыть немного дури. Пришел не один, а со своей семимесячной дочерью в прогулочной коляске. То, что он взял девочку с собой, детектива не удивило, и если уж на то пошло, он был довольно высокого мнения об этом парне, раз тот не оставил малышку дома без присмотра. По крайней мере он проявил заботу о ее благополучии – и все то время, пока он, Мигель, находился в этом баре, продолжал горько и надрывно рыдать.

– Он ничего не помнит, – мрачно сообщила Беатрис. – Я могу сказать тебе, что он явился сюда вместе с Марианой – и сказал, что ему надо с кем-то встретиться.

– Он с кем-то говорил в баре?

– Нет, но… – Беатрис замолкла, взглянув на Альберто. Похоже, тот даже не осознавал того, что они говорят о нем. – Знаешь, я почти уверена, что это имело какое-то отношение к Сантьяго, – сказала барменша, понизив голос, чтобы ее мог слышать только Мигель.

Мигелю не было нужды спрашивать фамилию этого Сантьяго – он и так отлично знал, кто это. И знал, на что способен Сантьяго, особенно когда речь шла о тех, кто должен ему деньги.

– Альберто, – сказал он, немного повысив голос, чтобы попытаться пробиться сквозь туман горя и вины потерявшего ребенка отца. – Альберто, вчера вечером ты встречался с кем-то из людей Сантьяго?

Мужчина с несчастным видом кивнул, даже не потрудившись оторвать голову от ладоней.

– Oye, amigo, mírame[21], – уже более сурово приказал Мигель.

Альберто сделал усилие и посмотрел на него.

– Mija esta desaparecida[22], – шепнул он.

Мигель вздохнул и положил ладонь ему на спину.

– Я знаю. Я знаю, что твоя дочь пропала. Поэтому я здесь. Скажи, ты должен Сантьяго деньги? Это и заставило тебя прийти сюда?

Мужчина долго молчал, затем наконец кивнул.

– Sí[23]. Я должен ему много денег… После того как умерла моя Росарио, мне нужны были деньги, чтобы похоронить ее. И ребенку столько всего нужно. А я не могу… – Его голос пресекся, снова перейдя в рыдания. – Я не могу прожить неделю без…

Он не закончил предложение, но Мигелю это и не нужно было. Он уже встречался с Альберто несколько месяцев назад – хотя тот наверняка не помнил этого. Жена Мигеля, Ильда, училась в школе вместе с Росарио Руис, которая тогда звалась Росарио Чавес, и он, Мигель, сопровождал ее, когда она пошла на похороны молодой матери после того, как та умерла во вторых родах.

У Альберто тогда был ошалелый вид – как будто он пробудился от какого-то прекрасного сна и обнаружил, что его жизнь превратилась в кошмар наяву. Теперь, семь месяцев спустя, он был худ и бледен, с запавшими глазами. Это были глаза человека, так отчаянно желающего избавиться от призраков, неотступно преследующих его, что он готов был сделать все что угодно, сказать все что угодно, отдать что угодно, лишь бы спастись от них хотя бы ненадолго.