Суонн протянула левую руку в знак принятия условий их договора. Девочка, непонимающе посмотрев на этот жест, задала встречный вопрос: «Что ты хочешь?».

— Этот жест, когда человек протягивает руку, а другой её пожимает, схватившись за ладошку своей ладошкой, означает, что «договор заключен». И никто не имеет права его нарушить. Поняла?

«Да!» — весело кивнула девчушка, ухватившись обеими руками за протянутую руку Суонн, вызвав у той весёлый смех. Отцепившись от неё, девочка плюхнулась на стоявший под небольшим углом, как и вся яхта, стул возле столика, дожидаясь новой еды, которой она никогда не пробовала.

Разогревая пищу, растопив предварительно небольшой мангал, установленный внутри под столешницей кухни, словно потайное отделение, Кимберли продолжала улыбаться. Как бы ей не казалось опрометчивым обещание «позаботиться о девочке», но это шло ей самой на пользу. Погрузившись в собственные мысли, девушка не заметила, как вода в ковшике закипела. Взяв приготовленную упаковку сухого молока, девушка на глаз отсыпала часть содержимого в кипящую воду, перемешивая всё в процессе.

Взглянув в сторону, она видела два блестящих заинтересованных глаза, которые как завороженные смотрели за этим «магическим процессом», когда вода становится молоком. Прокипятив получившуюся смесь еще несколько минут, девушка разлила содержимое по мискам, где уже дожидались высыпанные девочкой хлопья, превращая сухие снеки в полноценный завтрак. Пища, которой могло позавидовать больше половины живых обитателей континента.

Закончив трапезу, девочка и опекун переоделись в личную броню, которую Суонн изготовила для малышки, используя собственную как образец, разве что добавив той на голову «шлем», сделанный из прохудившегося ведра, где, используя свою силу, Суонн проделала отверстия для глаз и носа, подвязав всю эту конструкцию ремешком. Причаливая к небольшому деревянному пирсу на правом, западном, берегу реки, где полузатопленными колыхались на поверхности воды несколько катамаранов и небольшая вёсельная лодка, яхта совершила свою основательную остановку, ударившись длинным килем о дно.

Оказавшись в полутора метрах от настила пирса, лодка намертво встала, подгоняемая ветром, едва поддувающим сейчас с юго-востока.

— Всё, дальше на своих двоих. — снимая вновь парус, обратилась Кимберли к подопечной. — Это похоже на детский лагерь скаутов. — Девушка указала на характерную эмблему, видневшуюся на заросших плющом сетчатых воротах пристани. — В таких местах всегда экономят на всём, особенно на еде. Поэтому в них всегда много консервов. Будем надеяться, что никто не обчистил это место до нас. Ведь консервы сейчас? — обратилась Кимберли к девочке, улыбнувшись той самой приветливой улыбкой из возможных.

«Это хорошо!» — жестом ответила девочка, готовившаяся идти за своей «новой мамой» вслед.

— Я бы ни в коем случае не брала тебя с собой, но я уже встретила что-то опасное на реке. И мне чудом удалось спастись, поэтому ты идёшь со мной. — Присев на корточки перед ребёнком, девушка проверяла все ремешки на броне, подвязывая пластиковые бутылки к кожаной одежде поплотнее. — Эти щупальца. — Мурашки пробежали по спине Суонн, заставив ту дёрнуться всем телом. — Лучше я защищу тебя! Ты приготовила оружие?

«Да.» — кивнула девочка, показывая длинное мачете, которое та сжимала словно двуручный меч своими ручками, облачёнными в кожаные перчатки, куда с тыльной стороны Кимберли прикрепила части пластиковых бутылок, чтобы их не прокусили зомби. На спине, словно у рыцарей древности, крепились ножны этого мачете, идя вдоль позвоночника под небольшим ранцем, где, как и у самой Кимберли, находились бутылки с водой, документы, письма матери и запас сухой еды примерно на два дня. Вес получился внушительный для ребёнка, около двух-трёх килограмм, но это было лучше, чем застрять в опасности без припасов и средств к существованию.

На самом деле, за те два дня, что Кимберли и Барбара провели на реке, дожидаясь попутного ветра, они неплохо сдружились. Суонн научила девочку писать, правильно поставив ручку в ладошке, а девочка обучила своего опекуна нескольким жестам, которые выражали понятные и простые понятия. Также девочка училась тому, как перевязать раны, обработать их на плюшевом медвежонке, наложить жгут. Суонн не считала эти знания необходимыми семилетнему ребёнку, но в этом мире лучше с ними, чем без них.

— Слушайся меня, если я говорю: стой — ты стоишь. Если я говорю: прячься — ты прячешься. Сражайся, только если всё плохо, поняла меня?

«Да, да, да.» — нарочито внятно показала жесты девочка, опустив мачете на палубу. «Может, мы пойдём уже?» — нетерпеливо поинтересовалась боевая малышка.

— Ты права. Это будет… Интересно, что ли. — Суонн, наконец, оторвалась от последних наставлений для подопечной. Повернувшись в сторону пирса, где виднелось несколько прорех в деревянном настиле, Кимберли прыгнула на полузатопленный катамаран, протягивая за собой швартов яхты. Переступив на соседний, лежащий на потонувшей лодке катамаран, она взобралась на пирс, привязав швартов к столбу, являвшемуся опорой всей конструкции, вбитому в дно. Проверив натяжение, Кимберли показала девочке, дожидающейся на палубе, что всё хорошо.

Порыскав неподалёку, Суонн принесла длинную доску, перекинув которую, девочка аккуратно проползла по ней, словно по узкому мосту. Встав рядом, Томпкинс кивнула, давая понять «маме», что всё хорошо. Не забывая проверять состояние подопечной, Кимберли пошла по пирсу, взявшись голой рукой за монтировку, служившую той неизменным оружием. На другой она носила перчатку, аккуратно покрытую двумя слоями вырезанного из бутылок пластика.

Преодолев сетчатый забор, отделяющий территорию детского лагеря скаутов от воды, двойка незваных гостей аккуратно, чтобы не издавать лишних звуков, вошла на территорию. Этого не было видно со стороны реки, но здесь располагалось несколько отдельно стоящих домиков, явно предназначавшиеся для проживания скаутов, также длинное здание, напоминающее столовую и пара административных построек, кое-где повреждённых временем и стихией. Над всем этим высилось две наблюдательные вышки, помогавшие тренировать подрастающих скаутов, а также помогающие надзору над ними.

Отличительной особенностью лагеря было то, что здесь повсеместно находились вывески и плакаты, восхваляющие капиталистические идеи компании, которая являлась генеральным спонсором лагеря. Выполненные в зеленоватых тонах корпорации и под неустанным её контролем, здания напоминали своим внешним видом дома, вырванные откуда-то из Дикого Запада земли, а не местную застройку Кельрадии, к которой привыкли люди страны.

Однако именно этого и добивалась компания: стандартизации, унификации и «футуристичности», совмещённой с тотальной экономией. Так и родился детский лагерь скаутов: «Светлое будущее».

— Да эти гайдж… Кельрадийцы! Компании промывали мозги детям с самого рождения! — шёпотом, но на повышенных тонах возмущалась Кимберли, читая очередную вывеску. «Будущее за нами! ТРУД, дисциплина, прибыль, СЛАВА! Союз больших компаний.» — Ужасающе…

Выбравшись немного вглубь заросшего бетонного покрытия всего лагеря, кое-где отсутствующего, как бы в качестве зелёных насаждений и экономии материалов, и только с забетонированными тропами с большим плацем, где слышались многочисленные стоны и выкрики зомби, двойка старалась держаться поближе к стенам домиков скаутов. Внутри виднелись двухъярусные кровати, тумбочки и несколько светильников на стенах. Выбитые кое-где окна и снующий туда-сюда ветер лишь подчеркивал запустелость данного комплекса.

Приоткрыв дверь одного из домиков, Суонн зашла внутрь, проверяя каждый уголок, каждый шкафчик, оказавшийся при входе и единственный санузел, представленный стулом с пропиленным по центру кругом, где под ним находилось ведро. Удостоверившись, что здесь «безопасно», Кимберли разрешила пройти дальше от входа Барбаре.

— Подожди здесь. Я разберусь с зомби на улице и вернусь за тобой. — Оставила распоряжения Кимберли, занавесив окна домика, прикрыв девочку от случайного взгляда мертвецов, могших пройти снаружи. Ведь окно дома находилось аккурат на уровне головы взрослого человека.