— Все бы ничего. Только вот кому-то вчера ночью пришло в голову взломать мою дверь. Не знаю, чем именно, но похоже, обычным ломом. На первый взгляд, ничего не взяли, но у меня неприятное предчувствие, что теперь это будет постоянно. Только этой головной боли мне еще не хватало!

— Может, просто обкурившийся наркоман?

— Хочешь еще орешков? — Тесс, подойдя к ближайшему бочонку, зачерпнула разом обе пригоршни и вернулась к столу. Орешки посыпались на тарелку, и над столом раскатилась трескучая дробь, словно град забарабанил по крыше.

— Ты никогда не замечал, что в каждой пригоршне орешков, которые ты ешь, найдется только один с безупречным вкусом? — спросила Тесс, раскусив тройной орешек. — Да вот, посмотри хотя бы на этот — он зажарен чуть сильнее, чем остальные, и поэтому у него какой-то особенно пикантный вкус. Можно съесть еще дюжину и не найти второго такого, как этот. Зато наверняка попадется один сморщенный и горький на вкус, который напрочь уничтожит все удовольствие, которое ты получил от первого. Тогда ты съешь еще десяток в надежде отыскать хотя бы один, похожий на первый. В результате вскоре выяснится, что желудок у тебя до отказа набит орехами. Ты весь раздуешься, тебя станет мучить отрыжка и все равно — такого, как первый, ты не найдешь.

Но Тайнер был не тот человек, который позволит себя отвлечь. И уж тем более философствованием на тему каких-то орехов.

— Стало быть, ты уверена, что это был не наркоман?

— Нет. Не наркоман, — тяжело вздохнув, призналась Тесс. — Я почти уверена, что кто-то забрался в мой компьютер и скопировал один из файлов. В принтере лежала стопка бумаги, а я никогда не оставляю ее там. Обычно я кладу ее сразу перед тем, как что-то распечатать.

— И какой именно файл скопировали?

— Точно сказать не могу. Но почти уверена, что дело Била. Когда я пришла, он уже сидел у меня в кабинете. Сказал, что зашел случайно, увидел взломанную дверь и решил дождаться меня. Согласна, выглядит достаточно подозрительно, но, с другой стороны, для чего ему воровать свой собственный файл? Как будто ему не известно, что в нем! Джекки? Тоже вряд ли. Единственный, кто знает, что я работаю на нее, это сама Джекки.

— Насколько тебе известно, — подчеркнул Тайнер.

— Да, но для чего ей обманывать меня?

— Понятия не имею. Но ведь она обманывала тебя и до этого, разве нет? Я имею в виду, что у нее, возможно, были свои веские причины устроить тебе нечто вроде проверки, назвавшись Мери Броуди, но тем не менее она все-таки обвела тебя вокруг пальца, не можешь же ты отрицать? И это у нее получилось неплохо, верно? Во всяком случае, ты купилась. — Тайнер одним махом смел всю шелуху от орехов на пол и впился в Тесс глазами. — Итак, что тебе известно об отце ребенка?

— Какой-то парнишка из местных. Но все это случилось давно и так же давно забыто. Джекки сказала, что у него не было ни малейшего желания стать отцом, поэтому, узнав о ее беременности, он тут же принялся с пеной у рта все отрицать. Они не виделись много лет.

— Это она так говорит.

— Да, она. Но опять-таки — для чего ей лгать в таких вещах?

— Откуда мне знать? — хмыкнул Тайнер, выразительно пожав плечами. — Мой долг напомнить тебе, что для этого есть масса причин. Мой тебе совет — никогда ничего не принимай на веру, слышишь, Тесс? Кто-то забрался в твой компьютер и распечатал один из твоих файлов. Их там всего два — Била и Джекки. Бил сидел в твоем кабинете, когда ты пришла, и тут же принялся доказывать, что ни в чем не виноват, — и это, заметь, когда его ни в чем не обвиняли. Странно… очень странно. Джекки уже лгала тебе и раньше, по меньшей мере, один раз. Кто может сказать, говорила ли она правду, когда рассказывала тебе об отце своего ребенка? Возможно, она не единственная, кто хочет отыскать эту девочку. — Тайнер немного подумал. — У тебя в конторе есть оружие?

— Да, конечно, револьвер. В сейфе. Он там, я сразу проверила.

— Ты должна получить разрешение на ношение оружия. Не исключено, что тебе придется им воспользоваться.

— Господи, Тайнер, это уже попахивает манией преследования!

— Просто мне было бы спокойнее смириться с мыслью о твоем пребывании на Батчерз-Хилз, если бы я знал, что револьвер у тебя всегда с собой. А если к тебе ночью вломится шайка грабителей, что тогда? Что ты станешь делать? Мило извинишься и попросишь пару минут подождать — надо, мол, кое-что достать из сейфа? Если это действительно наркоман, то действовать придется быстро. Учти, многие из них полные отморозки — пристукнут тебя просто из чистого упрямства.

Тесс ничего не ответила. Не поднимая головы, она молча крошила в пальцах орешки, словно не теряя надежды отыскать еще один с безупречным вкусом.

В воскресенье, прямо с утра, она отправилась на поиски Трежера.

И хотя день выдался еще более жаркий, чем накануне, Тесс решила обойтись без машины, выбрав примерно тот же маршрут, каким на ее месте двигался бы Трежер — сначала на запад, в «Бобы и лепешки», потом назад, на восток, от одной забегаловки к другой — никогда не удаляясь за пределы Батчерз-Хилз.

«Бобы и лепешки», некое подобие харчевни, где можно было получить тарелку бесплатного супа, располагалась всего в двух кварталах от дома, где жила сама Тесс. Разместившаяся в прежнем здании синагоги, католическая миссия ютилась в крохотной комнатенке на первом этаже, выходившей прямо к воде, сразу за углом того дома, где сейчас снимала квартиру Тесс. Но бедность — это такая штука, которая не знает периодов затишья, поэтому очень скоро столовой стало тесно в крохотном помещении миссии.

Но Тесс, хотя и знала об этом, все же была немало удивлена, увидев плотную толпу мужчин и женщин, молча клубившуюся у входа в «Бобы и лепешки». На первый взгляд, их было чуть ли не пятьдесят человек, и это в одиннадцать часов утра в воскресенье. Широкоплечий мужчина в темных очках с зеркальными стеклами стоял, прислонившись спиной к двери, и что-то негромко говорил в переговорное устройство. Время от времени, дверь с легким щелчком открывалась, наружу выглядывала женщина и что-то шептала ему на ухо. После чего мужчина выкрикивал в толпу номера. Пять — десять человек, терпеливо ожидавших, когда придет их очередь, показывали свои талоны, и их пропускали внутрь. Эта сцена очень напоминала благотворительные столовые в том же Нью-Йорке, правда, стоявшие тут бедняки вели себя намного вежливее.

— Ты не можешь пройти в столовую с собакой, сестренка, — услышала Тесс. Голос стоявшего возле дверей мужчины звучал хоть и твердо, но в нем не было и намека на злость. — Ступай, я пригляжу за твоим псом, пока ты поешь. Если не возражаешь, конечно. У тебя в запасе верных полчаса.

— Видите ли, я не насчет обеда. Дело в том, что я ищу одного человека, мне сказали, он приходит сюда каждый день. Его зовут Трежер Титер.

— Трежер Титер? — Мужчина в «зеркалках» задумчивым взглядом обвел молчаливую толпу. — Не помню такого. Впрочем, я ведь не всех тут знаю по именам. Вот сестра Элинор наверняка скажет вам точно, да только сегодня ее не будет. А ваше дело никак не может подождать до завтра?

— Может, конечно… да и потом, уже все равно ничего не поделаешь… — со вздохом кивнула Тесс.

— А вы хоть знаете, какой он с виду?

— Нет, конечно. Знаю только, что совсем молодой, еще и семнадцати нет. Вполне вероятно, употребляет наркотики.

— Есть тут один парнишка, который приходит чуть ли не каждый день, но я никогда не слышал, чтобы кто-то назвал его Трежером. — Мужчина негромко буркнул что-то в свой «уоки-токи», внимательно выслушал то, что протарахтел в ответ чей-то безликий голос, и повернулся к Тесс. — Джо Ли говорит, что парень, о котором я говорю, появился тут, едва пробило десять. Стало быть, давно уже ушел. С тех пор народ в зале сменился уже несколько раз.

Беззубый старик, несмотря на жаркий день вырядившийся в теплое пальто и вязаную шерстяную шапку, бесшумно протиснулся к охраннику и что-то конфузливо зашептал ему на ухо. Бедняга столько лет уже прожил на улице, что грязь, пыль и копоть — неизбежные спутники большого города — казалось, намертво въелись в его кожу, насквозь пропитали одежду. Искей, брезгливо сморщив нос, потянулась обнюхать его пальто. Не ожидавший этого старик испуганно шарахнулся в сторону и попытался юркнуть за угол дома.