— В Китти влюбляются все. Это ритуал. А потом появилась ты. Ты мне нравишься, Тесс. Правда, нравишься.

Если бы он сказал, что любит ее или жить без нее не может, это не тронуло бы Тесс. Если б он начал читать стихи или попытался обнять, она бы оттолкнула его. Но игнорировать невысказанное признание Кроу было сложнее. Она ему нравилась.

— У тебя есть невеста? Или жена?

Вместо ответа Кроу поцеловал ее — обычный прилюдный поцелуй, много — но не слишком много — обещающий. Он не говорил «навсегда». Он даже не говорил «на следующей неделе». Просто здесь и сейчас. Сегодня днем. Она ответила на поцелуй и оттолкнула его. Вокруг столько людей. На них смотрят.

Патапско сегодня казалась почти синей, кое-где вода поблескивала. Масло, подумала Тесс, и ее передернуло. Токсины. И в грязь я рухнул, как в любовь. Она повернулась к реке спиной и посмотрела на лодочную станцию. Вполне милый домик, решила она, совершенно безопасное место. Здесь тебя не обидят.

На веранде второго уровня у перил толпились официальные лица и VIP-гости. Они с большим интересом следили друг за другом, чем за гонкой. По блестящим поверхностям порхали солнечные зайчики, рожденные крошечными призмами бриллиантовых колец, золотых сережек, серебряных фляжек. Тесс увидела радугу, запертую в хрустальном бокале, наполовину заполненном янтарной жидкостью. Бокал крепко сжимала крупная ладонь. Хозяином ладони был Симон О’Нил. Он смеялся, и лицо его было краснее обычного. Ава сидела с одной стороны, Луиза — с другой: Тесс никогда не замечала, как похожи эти две женщины — обе темноволосые, с сердцевидными лицами, породистым черепом. Правда, Ава казалась более дешевой версией — идеальные линии исказились при переносе, и она выглядела словно подделка под дизайнерское платье.

Тесс пристально разглядывала эту троицу. Ни Симон, ни Ава не смотрели вниз, но измученные глаза Луизы перехватили ее взгляд, удержали его на мгновение и закрылись, когда она поднесла к губам бокал.

Вы же понимаете меня, мисс Монаган. Правосудие свершилось… Вы — никто, и никто вам не поверит.

Она никому ничего не рассказала — ни Тинеру, ни Китти, ни Уитни — особенно Уитни, чья лояльность вызывала сильные сомнения. Ее мать играет во втором составе теннисной четверки Луизы.

Тесс снова повернулась к Кроу:

— Тебе правда нравится Джеймс Кэйн?

— О боже… — Кроу закатил глаза. — Неужели ты думаешь, что мне нечем заняться в свободное время, кроме как изучать твои литературные пристрастия в надежде произвести на тебя впечатление. Я рассчитывал завоевать тебя благодаря своему шарму. Джеймс Кэйн был счастливым совпадением.

— Последняя строчка «Милдред Пирс». Что Милдред говорит Берту?

— Сначала Берт говорит ей это: «Пойдем перекусим где-нибудь».

— Пойдем перекусим где-нибудь, Кроу. А потом… а потом я тебе расскажу кое-что.

Волынщики с ужасающей искренностью выжимали последние аккорды гимна. Он начинался как поэма, причем не самая удачная. Тесс не просила Кроу рассказывать ей все это. Еще она знала, что было вступлением к английской застольной песне, нескладной и непристойной. Но гимн принадлежал Балтимору.

На этот раз небо радовало отсутствием осадков. Не было ни ставшего уже привычным снега, ни града, ни нудно моросящего дождя, то превращавшегося в дождь со снегом, то снова переходящего в дождь, и Тесс Монаган решила, что по такому случаю неплохо было бы устроить себе небольшой праздник. Вместо привычной поездки на автобусе после работы можно прогуляться пешком, а по дороге заодно зайти в ресторан к Берте, поглазеть на туристов, поглощающих мидии, или выпить чего-нибудь согревающего в баре у Хённигера. Конечно, март в Балтиморе — не самое лучшее время года, но жители города радовались и этим коротким передышкам между бесконечным дождем и снегом. Тесс тоже радовалась, но совсем по другой причине. Впервые за последние два года у нее наконец-то появилась постоянная работа и постоянный молодой человек.

Тесс не торопясь шла домой. Первые несколько кварталов были довольно безлюдны, и это ее не удивило: деловой центр города пустел рано. Но, пройдя еще немного и очутившись в районе гавани, Тесс неожиданно обнаружила, что находится в самом центре веселой и возбужденной толпы. «Что это там за прожектора?» Хотя она уже давно не работала репортером, старые привычки все еще давали о себе знать. Кроме того, Тесс уловила запахи попкорна, хот-догов, крекеров и чего-то сладкого. Она решила, что это, должно быть, сладкая вата, запах которой, по мнению Тесс, был гораздо приятнее, чем ее вкус.

— Берите, берите, это все бесплатно, — разносчик с лотком протягивал ей хот-дог, обильно политый горчицей и посыпанный специями. — Щедрые ребята, не правда ли?

Тесс понятия не имела, о чем он говорит, но хот-дог взяла.

«Что же могло привлечь стольких людей в район гавани в понедельник вечером? Обычно в это время на улицах уже не встретишь ни души», — размышляла Тесс, приканчивая булку с сосиской и разглядывая людей. Были тут деловые чиновники, закончившие работу и остановившиеся посмотреть, что происходит, и молодые парни в спортивной форме, и изысканные женщины в габардиновых плащах и в туфлях на высоких каблуках, надетых по случаю того, что асфальт был очищен от снега и дождя. Также Тесс заметила в толпе довольно много женщин, одетых менее элегантно, зато более практично — в теплые пушистые свитера. Они крепко держали за руку детей, которые, в свою очередь, еще более крепко сжимали маленькие сине-фиолетовые флажки.

Протискиваясь сквозь эту разношерстную и возбужденно галдящую толпу, Тесс вскоре оказалась перед небольшими, наскоро сколоченными деревянными подмостками, вокруг которых собралось уже несколько сотен человек. На этой импровизированной сцене стоял человек, постоянно выкрикивающий что-то в мегафон: Тесс узнала в нем ведущего одного из местных телеканалов.

Ей понадобилось некоторое время, чтобы разобрать искаженные и усиленные громкоговорителем слова:

— Покажите им! Еще один мяч в корзину! Так держать!

На возвышение поднялись еще несколько мужчин, одетых в баскетбольную форму черно-фиолетового цвета. Большинство из них были в майках и трусах, и даже с того места, где стояла Тесс, она видела, как им холодно. Пристально вглядываясь в лица людей на сцене, Тесс не переставала удивляться: что это за сумасшедшие, решившиеся в такую погоду выйти раздетыми? Она узнала среди них губернатора, мэра города, тележурналиста, двух сенаторов и нескольких игроков бывшей городской баскетбольной команды «Балтиморские пули», теперь выступавших за столичную команду «Вашингтонские волшебники».