— Я не выгоняю, я беспокоюсь о ней, — взглянула Серафина на девушку, которая прятала взгляд.

— Если её ещё не сожрал дракон на четвёртом месяце, то не сожрёт и позже. На таком сроке всадницы уже давно уходили на покой.

— Вот именно! Мы не знаем, с какого месяца всё начнётся!

— Самсон удержит, если что, — кивнула на меня Мелисса. — За него я уверена, да и ты, думаю, тоже.

Серафина вздохнула и посмотрела на меня.

— Самсон?

— Что Самсон? — пожал я плечами. — Если надо, то надо. Я сделаю всё, что потребуется.

— Рада слышать, — она даже улыбнулась, после чего посмотрела на Эллианору. — Что касается тебя, я снимаю тебя со службы. Это не значит, что тебя с неё выгоняют. Можешь считать отпуском. Если хочешь, съезди к родне, под присмотром нас, естественно, хочешь, оставайся здесь.

— Я останусь здесь, — тихо ответила она.

— Ты уверена?

— А что я скажу родным? Что нагуляла себе живот, как последняя блудница? — кисло улыбнулась она.

— Ну ситуация здесь не та же самая прямо…

— Я не выходила замуж, Серафина. Ты сама знаешь, как на меня посмотрят с животом.

— Как знаешь, — вздохнула она. — Тогда на этом вопрос решили и… да, оденься, Эллианора, там нас за дверью, чувствую, все остальные ждут.

— Остальные⁈ — она аж вытянулась. — Но…

Было видно, как она испугалась, и даже я понимал, чего именно — осуждения. Здесь при всех приколах, при всех изменах, любовных треугольниках и прочей ерунде тем не менее именно к подобному относились очень негативно. Ну типичное лицемерие. Все знают, что все изменяют, все знают, что чуть ли не одна четвёртая детей не от мужей, но стоит кому-то опростоволоситься, как все налетают, словно стервятники, чтобы заклевать, будто они не такие же.

Поэтому да, страх Эллианоры понятен.

— А… я могу пока здесь посидеть? — робко спросила она.

— Можешь, — улыбнулась Мелисса. — Но было бы хорошо, расскажи ты всем об этом. Как-никак, мы же здесь все родные, никто, уж тем более большая часть из нас тебя не осудит. Будь уверена.

— А у многих из нас живот? — тоскливо спросила она.

— Поверь, твою животик — это самое безобидное из всего. Но если ты не уверена, можешь пока побыть здесь. Просто рано или поздно придётся рассказать, и мне кажется, что сейчас наилучший момент.

— Я… наверное, ты права… — сдалась Эллианора.

Мелисса приободряюще улыбнулась и вышла из комнаты.

Я хорошо знал всадниц (как мне кажется) и был уверен, что всё будет нормально.

Собственно, именно так оно и было.

Когда Эллианора вышла из комнаты, её тут же окружили все присутствующие в шпиле всадницы. Вопросы полились как из рога изобилия:

— Так это правда⁈

— Элли, ты беремена⁉

— С ума сойти, я не могу поверить…

— Так что, показывай уже!

Все замерли вокруг перепуганной Эллианоры. Ты, как затравленный зверёк, огляделась, после чего осторожно подняла одежду, показывая живот. Общей реакцией было «Ах» на выдохе, когда люди увидели какое-то чудо. Секунду висела тишина, после чего Рондо шагнула вперёд:

— Ну что, поздравляю, подруга, с чудесной порой в твоей жизни! Иди сюда, обниму тебя, пройдоху.

— Поздравляем! Поздравляем! Да! — тут и Аэль подпрыгнула у ней. — Ты теперь будущая мама, это так круто!

— С чудесной парой, — негромко произнесла Лорейн, улыбнувшись.

— Ты молодец, — Татьяна была тоже тут.

— Поздравляю, Эллианора, ты молодец, — Каталина же пыталась соблюдать какую-то строгость прямо.

А вот Зирейя, несмотря на свою важность, была куда веселее.

— Поздравляю, ты заслуживаешь счастья, — и полезла целоваться. — Ты так прекрасно сейчас выглядишь, что я не могу прямо.

Короче, она приняла удар на себя, и у меня был шанс выскочить незаметно. И всё равно за этим было приятно наблюдать. Все так радовались, будто сами забеременели (тьфу-тьфу-тьфу) и собирались познать прелести материнства. Поздравляли, обнимали, целовали, улыбались — настолько это было тепло и искренне, что даже сама Эллианора расплакалась.

— Спасибо… — только и могла шмыгать она носом и повторять, пока другие гладили её и посмеивались над реакцией.

И каждая посчитала свои долгом посмотреть на живот и погладить его, будто на счастье.

Короче, всё прошло лучше, чем было запланировано. Позже сменились с дежурства Тефея с Вольфагном и Юринь, а потом прилетели Ирис с Лорейн, и градус общего охреневания повторился с новой силой. Все дружно офигевали с новостей, которые уже вовсю обсуждались во всём шпиле, не только среди всадниц, но и среди служанок. Меня это тоже не обошло стороной, но все ограничились словами, что я тоже молодец.

Короче, всё внимание теперь крутилось вокруг Эллианоры, и меня это полностью устраивало. Другое дело, что это рано или поздно станет достоянием общественности, а помня, какие тут контры между всадницами и императором, уверен, что их сражение будет легендарным.

Самсон был недалёк от истины. Новости всё равно просочились наружу даже несмотря на замкнутость шпиля в плане новостей. Всё же полное выбывание всадницы было заметить несложно, тем более, когда в шпиль начали заказывать зелья, которые были достаточно… специфическими и применялись чаще беременными. Богатыми беременными, кто мог такое позволить. Как говориться, всё во имя матерей и их здоровья.

Поэтому Серафина была готова к этому и не моргнула глазом, когда её пригласили.

В этот раз не было зала, в котором он обычно любил её принимать, показывая свою важность. Многих обычно неприятно давил такой размер зала. Не было и других посетителей, после которых он обязательно приглашал её, чтобы Серафина ещё немного и подождала: своеобразный жест, кто здесь главный.

Сегодня был только он и его закрытый кабинет, где не было даже окон. Эдакое логово главного злодея или финального босса, как бы описал это место Самсон.

— Спасибо, что откликнулись сразу и нашли время прийти, леди Ди Вльен’Санти. Упустим формальности. Присаживайтесь.

В этот раз император даже не был занят бумажной волокитой. Обычно он что-то заполнял, писал, слегка намекая, что она самая значимая гостья, а тут погляди — всё внимание на неё.

— Благодарю, Ваше Величество.

— Думаю, не надо вас вводить в курс дела дел, что происходят у вас же в шпиле. Я просто хочу узнать, кто именно?

— А это столь важно, Ваше Величество?

— Для империи — абсолютно.

— Не думаю, что империя изменится от того, что узнает имя матери, — улыбнулась она. — Но многое может поменяться, узнай, чей род стал столь осчастливлен.

— Уверяю, никто на давить на всадницу не будет.

Улыбка Серафины говорила о том, что она ни слову не верит.

Не будут? Он даже не спрашивает, от кого всадница беремена, простого человека или одного из всадников. А всё потому что он не идиот и тут всё буквально на ладони. Если ещё не выгнали и держат в шпиле, значит не опасаются проблем с драконом. Если не опасаются, то, скорее всего, мать не лишится сил, а ребёнок будет Небесным всадником.

А вот узнать, к чей семье она принадлежит — это было бы неплохим аргументом. Хочешь ты того или нет, но они все повязаны на своих родах. Хорошо, когда те недавно образованы, и ты ни с кем не связан, но совершенно другое, когда есть на кого надавить на тебя. Отличный рычаг для управления, а потом и для возможности опять попытаться взять всё под контроль.

— Не хотите, значит? ­Что ж, ладно, пусть так. Просто я хотел сказать, что империя готова предоставить всё вашей новоиспечённой матери. Любой запрос, любые потребности, желания, прихоти — мы предоставим всё, просто скажите.

— Непременно.

— И я надеюсь, что она будет так же оставаться под вашей защитой в шпиле и не станет участвовать в чём-либо.

— Естественно.

— Я отправлю лучших из стражи, чтобы…

— Ваше Величество, при всё уважении, а вот это уже, боюсь, лишнее. Она находится в надёжных руках и ей ничего не угрожает, даю вам слово. Обойдёмся без нянек и охраны.