Больше всего я боялся, что таким взрывом могло зацепить дворец, который мы защищали. Будет потом стыдно смотреть в глаза другим, если, уронив остров, я попутно уничтожил и место, которое всеми силами защищал. Ругаться будут, обвинять почём зря…

Но к моему облегчению, чем дальше мы шли от эпицентра, тем лучше становилось. Дворец оказался достаточно далеко, чтобы его не зацепило. Не зацепило критически, потому что он и до моего отлёта уже не ахти выглядел, и с того момента мало что поменялось. Это отлично можно было разглядеть с дороги, по которой мы поднимались, забираясь всё выше и выше.

Да, острый взгляд ловил разрушения города, но в целом он не выглядел прямо уничтоженным. Не чета деревни тех, у кого я гостил. Насколько всё плохо можно было оценить, только войдя в город. И вот здесь возникли кое-какие проблемы.

Дело было не в мостах — они остались целы. И дело было не в моей броне — я предварительно снял броню, чтобы не кокнули.

Стража.

Когда мы прошли мост и упёрлись в ворота, которые заметно изменились с нашего прошлого посещения и сменились на наспех сколоченные доски, они выглянули с вершины защитной стены, будто тут ещё одно войско пришло.

Разве что один, видом глава стражи, гордо возвышался между зубцов, глядя на нас сверху вниз.

— Мы беженцев не принимаем! Вы должны развернуться и уйти! — крикнул он.

— Но мы не беженцы. Мы жители земель достопочтенной и глубоко уважаемой госпожи, властительницы земель и небес Долины каменных великанов Сунь! — вышел вперёд старик-целитель.

Ну нихрена у неё там звание, язык сломаешь, особенно на их языке.

— Без разницы. Город не принимает беженцев. Вам придётся уйти, хотите вы этого или нет, силой или без!

Следующий разговор был настолько нелепым, что присутствующие могли за ним только наблюдать.

Господин воин вышел вперёд, расправив плечи. И пусть и был похож на городского пьяницу, которого побили, все успели лично увидеть, чего стоит для других это ошибочное мнение.

— Я гость Сунь Суко! — громогласно произнёс он. — Я хочу увидеть её!

Но страж на стене именно таким его и видел. Грязного, в синяках и кровоподтёках, как алкоголик, упавший с лестницы. И его лицо безошибочно передавало отвращение и пренебрежение к человеку внизу.

— Достопочтенная госпожа не принимает гостей! — крикнул он уверенным голосом, но вместо пререканий или угроз услышал…

— Что⁈ Я не слышу!

Тот слегка приподнял брови.

— Я говорю убирайтесь! — повторил страж.

— Кого убрать⁈ — переспросил воин.

Тут уже глава стражи засомневался, что правильно говорит.

— Не убрать! Уходить!

— А тогда причём кости⁈

— Нет костей!

— Так нам они и не нужны! — раздражённо крикну человек снизу. — Я прошу позвать сюда Сунь Суко!

— Не выйдет позвать госпожу Сунь.

— Что сунуть?

— Что⁈

— Что?

Нелепейшее диалога найти было сложно.

Так, кажется, я не до конца его понимаю, потому что диалог я примерно так и слышал отсюда. Да и вообще, чего я туплю, блин⁈

— Слушай сюда, — крикнул я, расправив плечи. — Скажи, что вернулся Самсон фон Хертвёрд и хочет с неё увидеться. Сейчас же! И это приказ, а не просьба, солдат, иначе всю оставшуюся жизнь будешь руду копать! Быстро!

Не знаю, что заставило его засомневаться: мой голос или то, что я посмел с ним так разговаривать, но он обернулся и к кому-то обратился, после чего вообще исчез из поля зрения. Осталась только стена и наспех сколоченные ворота.

Я обернулся.

Люди за спиной тихо перешёптывались. Хотя даже говори они в полный голос, я бы всё равно ничего не услышал. Наверное, обсуждали, что я за Хер, и почему я твёрд. Надеюсь, демонстрировать не придётся, потому что вон последствия валяются в долине, и разгребать им их ещё очень долго.

Ответа ждать пришлось буквально пять минут. Ворота чуть-чуть приоткрылись, и ко мне вышел сам глава стражи, который начал мне что-то говорить по стойке смирно. Судя по лицу, вряд ли что-то плохое, но тем не менее я ответил:

— Я вас не слышу, — и показал на уши. — После падения острова я оглох. Говорите ближе и громче.

Тот кивнул, подошёл и уже теперь я услышал его приглушённый голос.

— Госпожа Сунь говорит, что рада видеть вас в добром здравии, господин фон Хертвёрд и просит проводить вас внутрь. Вас все очень ждали.

— Хорошо, а по поводу людей, которых я привёл, ты ей сказал? — спросил я, бросив взгляд на людей.

— Она сказала пропустить только вас, господин фон Хертвёрд.

Ну что ж… я попытался, как говорится.

Но попытался не так, как хотел. Через посыльных можно что угодно передавать, ситуация будет выглядеть по иному, чем если взглянешь своими глазами. Поэтому моя позиция оставалась неизменной.

— Позови сюда Суко, — повторил я тише, наклонившись к стражнику. — Я хочу, чтобы она пришла сюда. К воротам. Чтобы я мог поговорить с ней. И не заставляй меня повторять это в третий раз. Те на острове тоже меня не послушали, и куда их это привело?

Вот когда она откажет мне лично, тогда и будем считать, что я сделал всё, что смог, а до тех пор будем стоять здесь.

Я был человеком упрямым.

Не в плане, что я буду сопротивляться из-за какой-то тупости, когда человек готов спорить до поноса по любому поводу, считая, что это и есть отстаивать свою точку зрения, а в принципиальных вопросах. Принципиальных для меня.

Где-то я мог закрыть глаза или спокойно стерпеть, где-то это было вопросом принципа. Возможно, поэтому у меня были проблемы, как с классом, так и с матерью. Там, где я понимал — сделаю что-то и уже не буду собой.

Здесь было аналогично. Вопрос не в том, что мне их жалко или нет (но мне их жалко), а в том, что я согласился. Вины по поводу их деревни я не чувствовал, неловко, да, но не вина. Их бы и так, и так там сожгли без меня. Другой вопрос, что я сказал, что помогу, а не послал. И теперь…

Стражник ушёл. Не стал спорить и просто ушёл за ворота, а я остался ждать. И в этот раз прошло не пять, а десять минут. Если честно, я уже думал, что Суко поступит как Сука, но она пришла. Причём довольно экстравагантным способом. Вылетела из-за стены стоя на клинке в лучших традициях культиваторки. Приземлилась перед нами, как богиня, вся такая чистая, свежая, идеальная с развивающимися подолами её халата.

За моей спиной все тут же склонили головы до самой земли, от мала до велика. Ну а я…

— Вам надо говорить громче, я не слышу, — сказал я.

— Лицо, как кошмар, я видеть буду во снах, — она наклонилась чуть ли не к самому уху чётко выдавая слово за словом. — Но малая кровь. Рада видеть живым у ворот моего города Самсон. Произошедшее я смогла как увидеть, сказала смерть, но твои сёстры сказали, ты выжил.

— Они так и сказали? — удивился я.

— Даже не беспокоились, — подтвердила Суко. — Но ты позвал меня не спрашивать и приветствовать, а говорить, не так ли? Ты хочешь говорить о людях за спиной?

— Да, — кивнул я. Мне, в отличие от неё, кричать не приходилось, мог хоть шептать, она всё равно услышит. — Короче, я сжёг деревню этих людей, и теперь им некуда податься.

Я уверен, что Суко ожидала услышать что угодно, но не это. Она аж отодвинулась, взглянув на меня наконец-то настоящим своим лицом. Не вот этим одухотворённым, возвышенным и умным, а именно что настоящим, без маски. Сначала на меня, потом на людей, потом опять на меня.

Я увидел, как задвигались её губы. Не услышал, естественно, но понял, что именно Суко спрашивает.

— Случайно вышло. Рука дрогнула, когда отбивал недобитков с упавшей крепости.

Опять спросила что-то, и удивительно, я понял.

— Солдаты, около сорока человек. Это долгая история с печальным для них концом. Я бы рассказал её подробнее, но после того, как мне вернут слух. Я оглох после падения острова и почти не слышу. Но про жителей: они помогли мне в час нужды, и я обязан им, поэтому прошу как… как тот, кому должны теперь вы, участвовавшему в защите вашего дворца. Помогите им.