Погруженная в мысли о том, как вывести женишка сестры на чистую воду, Рин совершенно упустила из виду, что бабушка Сэйбх непременно оповестит всех остальных родственников, что затворница-ведьма появится на свадьбе. И поэтому то, что разбудил её на следующее утро не ласковый лучик весеннего солнышка, а мамин звонок на мультибрас, стало для Рин неожиданностью. И не сказать чтобы такой уж приятной.
— Лапушка! — проворковала мама. — Я так рада, что мы скоро увидимся!
— Угу, — пробурчала Рин, приглаживая правой рукой встрепанные после сна волосы.
— Ты ведь уже знаешь, что Кэйла выбрала для платьев подружек невесты зеленый цвет?
— Нет. А должна? — В душе Рин зашевелились нехорошие предчувствия.
— Ну как же! — всплеснула руками мама, отчего её изображение сменилось видом на потолок со сверкающей хрустальной люстрой — массивной конструкцией, под которой Рин боялась ходить в детстве, опасаясь, что та рухнет прямо ей на голову. — Ты ведь будешь одной из них.
— С чего вдруг? — насупилась Рин. — Кэйла со мной за без малого три года ни разу толком не поговорила, только открыточки по праздникам слала.
— Ну ты тоже не шибко рвалась общаться с сестрой, — хмыкнула мама и, подпустив в голос трагизма, добавила: — Как и со всеми нами.
— Ой, только не начинай! — скривилась Рин. — Вы все, кроме разве что бабули Сэйбх, смотрели на меня как на инвалида какого-то! Словно быть ведьмой, всё равно что заболеть чем-то не просто неизлечимым, а еще и постыдным.
— Ты преувеличиваешь, золотце! — растянула губы в нервной улыбке мама. — Мы все просто очень за тебя переживали!
— Да ладно! — закатила глаза Рин. — Вы не обо мне беспокоились, а о том, что люди подумают после того, как Иво меня бросил! Во всяком случае — ты.
— Какой ты стала жестокой! — по маминой щеке скатилась одинокая слезинка.
— Ты научилась плакать по заказу? — фальшиво восхитилась Рин.
Мама тут же смахнула слезу и совершенно спокойным тоном произнесла:
— Да, эмоциональная поддержка — не самая сильная моя сторона, а твой отец женился на мне лишь потому, что у меня красивая задница, но…
— Вот только папу не приплетай! — сердито перебила Рин. — Он тебя по-настоящему любит, хотя я временами перестаю понимать — за что.
— Я тоже вас всех люблю! — выкрикнула мама. — Люблю как могу! Забочусь как получается! И если уж на то пошло, то да, ты права: я больше переживала о твоем расставании с Иво, чем о твоей ведьминской судьбе! Но это только потому, что я прекрасно видела — тебе нравится быть ведьмой. Скажешь, это не так?
— Так, — признала Рин.
— Значит, на этот счет мне и не следовало волноваться, а вот о твоей личной жизни…
— О ней тоже не следует! — резко выпалила Рин. — Не лезь в это, мам, если не желаешь со мной поссориться накануне семейного праздника. Все ведь заметят, что мы опять поругались. А ты же этого не хочешь, не правда ли?
— И такой прозорливой ты раньше не была. — Мама тяжело вздохнула.
— Ведьминская интуиция, — пожала плечами Рин.
— Но ты ведь на самом деле не думаешь, что я тебя не люблю? — напряженно уточнила мама.
— Нет, мам, я так не думаю. — Рин тяжело вздохнула. — Просто проявления твоей любви часто кажутся мне… утомительными.
— С тобой, дорогуша, тоже нелегко! — парировала мама. — Я ведь всего лишь хотела убедиться, что ты будешь в зеленом, а мы чуть не поссорились.
— Заметь, уточнить у Кэйлы, сообщила ли она мне о том, что жаждет видеть подружкой невесты, ты даже не подумала, — усмехнулась Рин.
— Ладно, ты меня поймала! — Мама недовольно скривилась. — Я прекрасно знала, что Кэйла побоялась тебе звонить. Собственно, она сама меня попросила с тобой связаться и сказать про платье.
— А писать мне она почему не стала? Неужели боялась спровоцировать на разговор о Брадане?
— Ну вот, ты сама всё понимаешь, — робко улыбнулась мама. — Ты ведь не сердишься на сестру, Лисичка?
— Коварная злобная ведьма Ноирин Мерфи — гроза запуганных родственников! — усмехнулась Рин. — Хотела бы я быть таким монстром, каким вы меня порой считаете.
— Да ты что⁈ — мама картинно прижала правую руку к сердцу. — Вся наша семья прекрасно знает, что ты — нежная и трепетная натура.
— Я⁈ — поразилась Рин. — Не Кэйла?
— Ну… Кэйла тоже, — после недолгого размышления согласилась мама. — Вообще все женщины семьи О’Киф обладают тонкой душевной организацией. И даже гены вашего толстокожего отца не смогли на это повлиять.
— Папа просто уравновешенный.
— Знаешь… — мама перешла на доверительный шепот. — Мне иногда так хочется его треснуть чем-нибудь тяжелым, чтобы выбить хоть какие-то эмоции.
— И что же тебя останавливает? — на губы Рин сама собой наползла улыбка.
— Жалко его. Пусть и бесячий мужик, но мой. И другой мне не нужен. Но я рада, что Кэйла нашла себе мужа, совершенно не похожего на отца. Брадан очень эмоциональный, ты же знаешь?
— Ага, — помрачнела Рин. — Очень-очень! Такой возбудимый! Чуть завидит какую представительницу женского пола, так сразу прямо фонтанирует эмоциями.
— Это в прошлом! — уверенно заявила мама. — Ты когда их вместе с Кэйлой увидишь, сама всё поймешь.
— Хотелось бы верить… — скептически протянула Рин.
— Так мы договорились? Ты наденешь зеленое? — вернула беседу в практическое русло мама.
— А какой фасон нужен? Мы же должны быть с Кэйлой в одном стиле, нет?
— Необязательно. Ты ведь будешь не главной подружкой невесты. Главной будет Мэрид Даффи.
— Кстати, почему она мне не позвонила, раз уж Кэйла боится?
— А ты бы стала слушать Мэрид, м? — мама иронически приподняла брови. — Не послала бы её куда подальше? Не заявила бы, что будешь разговаривать только с сестрой?
— Ну…
— Вот именно! Поэтому тебе позвонила я, а не Мэрид. Юная Даффи — отличная подруга и милая девушка, но силы характера, чтобы противостоять природной ведьме, ей не хватит.
— Скажи уж правду — она просто боится, что я могу навести на нее порчу за то, что не отговорила Кэйлу от свадьбы, — хохотнула Рин.
— Ну что за чушь! — всплеснула руками мама, снова отправив изображение с мультибраса в полет по хаотичной траектории. — Вы обе прекрасно знаете, что если Кэйла что-то вбила себе в голову, то переубедить её совершенно невозможно!
— Это точно! — Рин рассмеялась. — Пусть выходит замуж, за кого хочет — это её жизнь, в конце-то концов.
— Умница! — просияла мама и быстренько распрощалась, пока настроение дочери-ведьмы не переменилось.
Разговор с мамой, как и всегда, оставил смешанные чувства: с одной стороны, было приятно, что та о ней переживает и заботится, с другой — это же самое ужасно раздражало. Зато относительно сестры Рин наконец-то успокоилась. Нет, она не передумала делать амулет, заставляющий говорить правду, — проверить искренность жениха в любом случае стоило. Но даже если любовь Брадана окажется недолговечной, и он снова возьмется за старое, это будут уже проблемы Кэйлы.
Завтракать Рин не стала — обычная еда для пополнения сил в Умбре не требовалась, вполне можно было обойтись той энергией, что поступала из окружающей среды. Конечно, здесь, в лесу, не было сети, снабжающей дом светом и теплом, а также эками — энергетическими капсулами, которыми можно было пополнить свои силы. Зато жилище ведьмы было снабжено энергоуловителем, выполнявшим те же функции.
Но эки Рин использовала редко, тем более в теплое время года, когда для подзарядки было достаточно выйти из дома и просто посидеть на природе. Ведьминская техника была не слишком сложной — нужно было всего лишь правильно дышать — но требовала концентрации и терпения.
Непоседливой Лисичке Рин подобное давалось тяжело, и если бы не восхитительное чувство единения с окружающим миром, которое возникало в процессе, она, наверное, так и продолжала бы пользоваться эками по городской привычке.
Зарядившись под завязку, на что ушел целый час, Рин приступила к проращиванию лаванды. У нее имелся обширный запас этой ценной для всякой ведьмы травы, необходимой и для разных зелий, и для амулетов, но сушеная тут не годилась — сделать из мертвого живое было невозможно даже в Умбре.
